Человеку со стороны нашей работы не понять… Всего хорошего, к вечеру будет!
Малышев положил телефонную трубку, загасил в пепельнице окурок.
– Александр Сергеевич, – сказал он Васильеву, – чтобы к вечеру было заключение служебного расследования в отношении биатлониста. Вывод расследования: «Попал под психологическое воздействие несовершеннолетней подозреваемой, препятствовал проведению оперативно-розыскных мероприятий. Рекомендация: перевести для дальнейшего прохождения службы в другой территориальный орган». Что у нас с Меркушиным? Не пришел в себя? Как очнется, пускай рапорт на увольнение пишет.
Или как нам поступить?
Начальник милиции нажал интерком, вызвал к себе инспектора отдела кадров.
– Ирина Павловна, – спросил он, – как нам с приказом на увольнение быть?
– Я оставила номер для приказа от 20 мая. Как Меркушин очнется, так напишет рапорт на увольнение по собственному желанию, мы его этим же числом уволим.
Дождавшись ухода Ирины Павловны, я сказал:
– В этом деле у нас нет ни вещественных доказательств, ни свидетелей.
У нас даже заявления о пропаже барона нет. Трупа его нет. Ничего нет! Стоит ли нам уголовное дело об убийстве возбуждать, когда убитого нет?
– Я обсужу этот вопрос с прокурором, – по-деловому отозвался начальник милиции.
– Теперь о Меркушине, – вступил в разговор Васильев. – В официальном порядке ничего мы никому не докажем. Честь мундира требует привлечь к ответственности виновных, а разум подсказывает, что привлекать некого.
– Совсем некого? – глядя на меня, спросил Малышев.
– Организатором нападения на Меркушина была старуха Зульмат, – ответил я. – На поляну Леонида заманила Айгюль. Удар по голове нанес старший сын барона Алижон. Кому предъявим обвинение? Из подозреваемых двое несовершеннолетних. Как только за дело возьмется следователь, так тут же появится адвокат и научит, какие надо давать показания. Я считаю, перспектив раскрытия это дело не имеет.
– А если не имеет, – поддержал меня Васильев, – то стоит ли огород городить? Могло же быть так: Меркушин уволился, пошел на свалку, поскользнулся и упал головой на камень.
Сам-то он момента нападения помнить не будет, его сзади ударили."
"– Не надо бежать впереди лошади! – осадил нас начальник милиции. – Нет никакого сомнения – Меркушин предал нас: ушел с дежурства с оружием, неизвестно чем на поляне занимался. Я нисколько не удивлюсь, если барона застрелил именно он, а не пацаны, которые пистолета в руках не держали. Но есть одно «но»: сам Меркушин.
