Формально к нему нет никаких претензий – он руководит племенем согласно законам маагутов, а если где-то перегибает палку, то это можно отнести к издержкам кочевого образа жизни.
Вспомним жилище барона. Ворох тряпья, в котором спят его младшие дети. Посреди палатки очаг, дым из которого выходит через дверь. Грязь, антисанитария, убожество во всем. Никаких предметов роскоши, никакой мебели. Сам барон целыми днями пьет водку и валяется на тюфяках. Его устраивает такой образ жизни, а его старших детей – нет. Его сыновья видят, что в соседнем племени живут на порядок лучше: переезжают с места на место на собственных «КамАЗах», слушают радио, пищу готовят на переносных печках.
Постепенно против барона формируется заговор, движущей силой которого является мать барона. В круг основных заговорщиков также входят его сын Алижон и брат барона Салех.
Теперь о любви. Неизвестно, сколько бы времени заговорщики выжидали удобный момент для ликвидации барона, но тут случилось непредвиденное – Айгюль влюбилась в своего сводного брата Алижона.
Последствия этой любви для барона были просто катастрофические. Айгюль, потеряв девственность, перестала быть выгодным товаром, но это еще не все. Большим ударом для барона была бы потеря его авторитета в племени. Представьте: в семье самого влиятельного мужчины женщины стали творить что хотят. Какой он после этого хранитель ценностей? Шила в мешке не утаишь. На этой неделе Айгюль должны были выдать замуж. Ей пятнадцать лет, она уже год как должна быть продана, но по каким-то причинам в девках засиделась.
Откладывать замужество больше нельзя, иначе соплеменники не поймут. Итак, она выходит замуж, и в первую же ночь выясняется, что она уже не девственница. Ее с позором возвращают в семью отца и требуют от него уплаты двойного калыма. Стоимость Айгюль тысяч пять, следовательно, барону придется возвращать пять тысяч полученного калыма плюс пять тысяч своих кровных сбережений.
– Вы это все серьезно говорите? – спросил присутствующий на совещании незнакомый офицер.
– Вполне. Я уточнял расценки у родственников барона.
– Дикость какая-то! Как можно в наше время женщинами торговать?
– А что тут такого? – пожал плечами я. – Показывают фильм «Кавказская пленница», и никто после его просмотра возмущенные письма в ЦК партии не пишет.
– Не надо равнять комедию и реальность, – возразил офицер.
– Согласен: в кино – комедия, у нас – трагедия. Только наша трагедия происходит в параллельном мире, до которого никому нет дела.
