Код от миллиардера

Мы занимались сексом практически в общественном месте, я сопротивлялась, а этот наглый и, хрен с ним, очень красивый тип, не обращая внимания на мои бабские вопли, без лишних слов взял и отымел меня. Властно, безжалостно, действительно наградил кожу на моих ягодицах десятком шлепков и последние из них даже были весьма болезненными.

— Твою же… Твою же… — мой голос превратился в еле выговариваемый хрип, спотыкалась на каждой букве, но все же сказала, цепляясь за белоснежную скатерть, — твою же мать, Широков…

Я вцепилась в скатерть, а он, заполнив меня до краев, в мои бедра.

Наслаждался, не выходил из побежденной фурии еще несколько мгновений, практически танцевал во мне. И только сейчас. Лишь теперь… я вспомнила про свои месячные. Вернее, про их полное отсутствие. В этот же момент почувствовала, как несколько теплых капель спермы в очередной раз потекли по моим ногам.

— Твою же мать… — выдохнула, в бессилье распластавшись на столе.

— Правильно, а теперь… теперь, мы можем и позавтракать, — мой ненасытный и невыносимый любовник, вышел из меня, застегнул свои джинсы и, по уже сложившейся традиции, не только помог мне подняться на ноги, но и сам поправил на своей пленнице всю одежду.

Даже молнию на моих джинсах застегнул. И еще раз шлепнул по попе. — Позавтракаешь, я надеюсь, совсем подобреешь. А пока чашку кофе?

Плюхнулась обратно на свой стул. Уже не ругалась. Даже не фырчала. Чертов доктор женской души профессионально выбил из меня все раздражение, за что я его ненавижу еще больше.

Только тихо.

Только молча.

— Ваш омлет, — Эльвира с невозмутимостью истинного английского дворецкого подала на стол свое творение. На стол, скатерть на котором съехала в тартарары, ваза с цветами укатилась на пол, а в остальном натюрморт обогатила еще немного растрепанная я. Широков не изменился. Никак. Словно со стула не вставал."

"Только молча. Только тихо.

Ненавижу.

Глава 33

— Знал бы раньше, что чтобы гордая и неприступная Вагнер обняла меня, мне надо ее просто поднять в воздух, давно бы тебя в вертолет запихнул!

Признаться, мне было плевать на его шутки.

Я боюсь летать! Очень боюсь. И в большом самолете страшно, а в маленькой похоронно-черной капсуле и винтом над головой — страшно так, что ноги пола не чувствуют. А Широкову лишь бы поржать. Конечно, стоило нам только начать подниматься вверх — вцепилась в него, как будто Миша мог бы стать парашютом.