Даже самый невинный вопрос мог оказаться ловушкой. Один неверный ответ – и будешь извиняться перед святым Петром.
– Очень. А как они называются?
– Мокасины! – рявкнул коротышка-гангстер. – Мокасины, идиот! Мой фирменный знак!
– Ну конечно, мокасины. Как я забыл? Наверное, круто иметь собственный фирменный знак?
Мокасин посмотрел на свою руку.
– Ну что, когда колоть-то будем?
– Все почти готово, – откликнулся Клякса. – Рисунок уже нанесен. Осталось только поменять иглу в машинке.
– А это больно?
«Конечно больно, придурок, – подумал Клякса.
– Я же буду втыкать иголку тебе в руку».
– Нет, не очень, – вслух сказал он. – Я смажу тебе руку обезболивающим.
– Если мне будет больно сейчас, – предупредил Мокасин, – тебе будет очень больно потом.
Никто не смел угрожать Кляксе, кроме Мокасина Макгвайра. Клякса наносил татуировки всем членам чикагской мафии и считался лучшим специалистом в штате.
Дверь распахнулась, и в салон вошла Карла Фразетти. Ее элегантный черный костюм выглядел в грязной комнатушке очень нелепо.
– Мальчики, привет, – махнула рукой она.
– Здравствуйте, мисс Карла, – кивнул Клякса и густо покраснел: дамы не часто посещали его заведение.
Мокасин мгновенно вскочил с кресла. Даже он уважал крестницу босса.
– Мисс Фразетти, вы могли бы вызвать меня! Ну зачем же самой приходить в эту помойку?
– Не было времени. Дело срочное. Тебе нужно немедленно лететь.
– Лететь? Куда?
– В Ирландию. Дядя Патрик заболел.
– Дядя Патрик? – нахмурился Мокасин. – Но у меня нет никакого дяди Патрика.
Карла нетерпеливо постучала носком туфли.
– Он заболел, Мокасин. Тяжело заболел, если ты понимаешь мой базар.
До Мокасина наконец дошло:
– О, все понял. И я должен его навестить.
– Вот именно. Он очень тяжело болен. Взяв тряпку, Мокасин стер с руки чернила.
– О'кей, я готов. Едем прямо в аэропорт? Карла поймала гангстера за локоть."
"– Дело, конечно, срочное, Мокасин, но так торопиться не стоит. Сначала нам нужно заехать за твоим братом.
– Но у меня же нет брата, – напомнил Мокасин.
– Ну какой ты все-таки забывчивый! Ведь ключи от дома дяди Патрика именно у твоего братца. У маленького такого, как обезьянка.
– А, – догадался Мокасин. – Вы об этом брате…
Сев в лимузин, Мокасин и Карла двинулись в Ист-Сайд. При виде американских зданий Мокасин до сих пор ощущал благоговейный трепет. В Килкенни не было ни одного дома выше пяти этажей, а сам Мокасин большую часть своей жизни ютился в одноэтажной лачуге в пригороде.
