Кодекс «Альтмана»

 — Снимите свой свитер.

Джон стянул черный свитер и остался в черном хлопчатобумажном джемпере.

Алани фыркнула:

— Не слишком ли много тряпок? Что же мне — самой вас раздевать?

Смит рассмеялся. Алани, к его удивлению, — тоже. Ее шутливые слова и тон, словно подражающий американской учительнице, изумили Смита, ведь она рисковала ради него собственной жизнью. Он снял джемпер и уловил интерес во взгляде женщины, которая внимательно осмотрела его обнаженную грудь.

Он улыбнулся:

— Вы с братом отличаетесь от остальных.

Из полных губ Алани вырвался смешок. Она кивком подозвала женщин, которые хихикали, прикрыв рты ладонями, пока Смит раздевался. Они торопливо приблизились к нему и начали гримировать его лицо, первым делом наложив коричневую основу, чтобы сделать кожу темнее.

— Чем же? Тем, что говорим по-английски? — Алани отступила на шаг и окинула его критическим взглядом.

— А также тем, что обучались за границей. Мне кажется, это было частью давно и тщательно продуманного плана.

— Вы уже знаете, что наш отец был китайцем?

— Да. Но, похоже, для вас и вашего брата это не имеет значения.

— Ни малейшего, если не считать того, что это обстоятельство дает нам некоторые преимущества перед другими уйгурами. В нем же и наша слабость. Мы можем предать. Мы никогда этого не делали, и никто ни разу не усомнился в нас вслух, но мысль об этом постоянно брезжит в подсознании наших товарищей.

Женщины-гримерши, оживленно переговариваясь, ловко орудовали длинными кистями с тонкими кончиками, указывая на глаза и брови Смита.

Алани что-то сказала им отрывистым тоном. Женщины огрызнулись в ответ и вернулись к своей перепалке. Алани раздраженно покачала головой и посмотрела на часы.

— О каком преимуществе вы говорили? — спросил Джон.

Алани смотрела на двух спорящих женщин и словно не расслышала его слов.

— Наша мать — дочь одного из членов независимого уйгурского правительства в изгнании, в Казахстане.

Алани прикрикнула на женщин, и те наконец начали работать с глазами Смита.

— Из-за этого, а также потому, что наш отец — китаец, Пекин рассчитывает использовать нас как будущих лидеров и посредников, которые убедят уйгуров влиться в китайскую нацию. Которые уговорят их забыть о своем племени и ассимилироваться.