Кодекс «Альтмана»

Ню Цзяньсин откинулся на спинку кресла за своим заваленным бумагами столом, сцепил пальцы и закрыл глаза. Он все еще находился в круге света старой настольной лампы. Ее отблески играли на его впалых щеках и смягчали черты лица, полускрытого очками в черепаховой оправе. Казалось, слепящие лучи ни капли не тревожат его, как будто он до такой степени погрузился в размышления, что не замечает света и в его спокойном внутреннем мире вообще нет места тревогам. Ню Цзяньсин стал влиятельным человеком, восходя к власти осторожными, скрытными шагами.

Еще с тех пор, когда Ню вступил в партию и стал членом правительства, он знал, что безмятежность наилучшим образом помогает сосредоточиться и найти наилучшее решение. На совещаниях Политбюро и Постоянного комитета он зачастую сидел так же, как сейчас, — неподвижно, не произнося ни слова. Поначалу остальным казалось, что он спит, и его считали «легковесом» из провинциального Тяньиня. При нем говорили так, как будто он отсутствует — в сущности, словно его вообще нет на свете, — и только потом, к горькому сожалению тех, кто слишком распускал язык, стало ясно, что Ню слышит каждое слово и находит ответы на любые вопросы еще до того, как те были заданы.

Именно тогда сторонники Ню окрестили его Филином. Меткое прозвище распространилось по всем этажам власти, и отныне о Ню Цзяньсине никто не забывал. Искусный стратег и тактик, он изобразил филина на своем личном штампе.

В настоящий момент Филин размышлял о тревожном слухе, будто бы некоторые из его товарищей по Постоянному комитету изменили свое мнение о договоре по правам человека с США, над которым Ню работал с таким упорством.

Все нынешнее утро он зондировал почву, пытаясь выяснить имена отступников."

"Странно, что он не предвидел загодя столь серьезный раскол. Это тоже беспокоило его, он усматривал в этом намек на появление организованной оппозиции, ждущей удобного момента, чтобы выйти из тени и сорвать подписание договора. Теперь, когда Китай начал объединяться с капиталистическим миром, в правительстве неизбежно найдутся люди, которые сделают все, чтобы погубить договор и сохранить за собой власть.

Негромкий стук в дверь оторвал Ню от раздумий. Его глаза распахнулись. Шторы на окнах отгораживали его кабинет от яркого солнца и роскошных садов Джун Нань Хаи. Многолетний опыт научил Филина беречь свое рабочее место от постороннего взгляда. Вновь послышался одиночный удар в дверь — Ню слишком хорошо знал этот звук. Он всегда предвещал неприятности.

— Входите, генерал.