Кодекс Ассасина Том 2: Министерство магии

Сюда приходились не помыться, а показать себя и быть увиденным, заключить важную сделку, получить нужную аудиенцию.

Воздух здесь был густым, влажным и тяжелым от ароматов дорогих масел, экзотических цветов и скрытого разложения. Шепотки, доносившиеся из-за полупрозрачных занавесок, были куда красноречивее любых официальных указов. Здесь Империя снимала свои церемониальные одежды и представала такой, какая она была — старой, уставшей и прогнившей насквозь.

Алина и Лия растворились в этом мире мгновенно.

Их метаморфоза была поразительна. Скованность Алина сменилась томной, вальяжной грацией кошки. Ее взгляд, скользя по прислуге и охране, был одновременно вызывающим и недосягаемым. Она была идеальной мимикрией. Лия, в образе более сдержанной, загадочной гейши, двигалась бесшумно, как тень. Ее глаза, подведенные сурьмой, замечали все: количество охранников, их расположение, рисунок ключей на их поясах.

Я наблюдал за этим из вентиляционной шахты, слившись с тенями. Мое сердце билось ровно и медленно.

Дыхание — поверхностно и бесшумно. Я был призраком, частью этого древнего места, его тихим ужасом, прячущимся в его стенах.

Альфред в образе богатого торговца с Ближних Земель уже устроил небольшой скандал у входа, требуя лучший массажиста и самый дорогой хаммам. Его громкий, нарочитый голос отвлекал внимание, создавая идеальный фон для работы девушек. Они, как две змеи, скользнули в приватную зону, куда был направлен Козин.

Их игра была безупречна. Смех Алины, звонкий и игривый, доносился из-за двери.

Низкий, бархатный голос Лии что-то нашептывала. Я слышал грубый, довольный смех Козина. Охрана, стоявшая у входа в его личные покои, переглянулась и с понимающими ухмылками отошла чуть дальше, давая хозяину «уединиться».

Щелчок. Едва слышный, но такой знакомый звук отпираемого потайного замка. Черный ход. Дверь для обслуги, ведущая прямо в парилку, бесшумно отъехала в сторону. Пар хлынул в темный коридор, унося с собой обрывки смеха и запах дорогого виски.

Я вошел, как ночь входит в открытое окно. Быстро, неотвратимо и беззвучно.

Помещение было огромным. Бассейн из черного обсидиана, в котором отражался приглушенный свет магических кристаллов. Статуи из слоновой кости. И в центре всего этого декаданса — он. Козин. Человек-гора, чье тело, покрытое шрамами былых сражений, теперь обвисло под грузом лет и излишеств. Его лицо, грубое и властное, было раскрасневшимся от пара и алкоголя.