Кодекс Ассасина Том 2: Министерство магии

Слишком нелепо, слишком… удобно что ли предъявить ему такие обвинения.

— Алмазов, — Козин повернул ко мне свой взгляд-сканер. — Вы на подавлении. Остальные — на поиск и изъятие. Выдвигаемся.

Мы вышли к чёрным, без опознавательных знаков, внедорожникам. Дорога молчалива. Я смотрел в окно на уходящие назад многоэтажки, потом на коттеджные посёлки. В голове стучало: «Измена… секреты… третьи стороны…». И этот голос. Этот голос из подземелья. Каждый раз, когда я его слышал, в груди раздавалась ярость. Даже метка, что в последнее время по большей мере молчала отдавала гулкими сигналами в груди.

Особняк Строганова был образцом вкуса и спокойствия — красный кирпич, зелёная лужайка, высокие окна. Ничего общего с логовом шпиона в ней не было. Мы бесшумно окружили дом. Козин отдал беззвучную команду жестом. Дверь не взламывали — её молекулярный замок был отключен удалённо кем-то из нашего отдела. Мы вошли внутрь."

"Там пахло старыми книгами, кожей и яблочным пирогом, который совсем недавно был приготовлен супругой Строганова.

В гостиной у камина сидел сам хозяин. Аркадий Валерьянович. Он не читал, не работал. Он просто сидел в кресле, смотря на потухшие поленья в камине, и в его руке дымилась чашка с чаем. Он поднял на нас глаза. И в них не было ни страха, ни удивления. Лишь глубокая, вселенская усталость и больше ничего.

— Я вас и ожидал, — тихо сказал он. Его голос был тёплым, бархатным, полным интеллекта. — Несколько раньше, чем предполагал, но… ожидал.

— Аркадий Валерьянович Строганов, — голос Козина прозвучал как скрежет металла в этой уютной гостиной.

— Вы обвиняетесь в государственной измене. Имеете что- сказать?

— Что сказать? — учёный грустно улыбнулся. — Что это неизбежно? Что когда ты копаешь слишком глубоко, земля начинает осыпаться? Или что министерство не терпит тех, кто знает слишком много? Выберите вариант по вкусу, господин… простите, я не расслышал вашего имени.

— Имена не важны, — холодно парировал Козин. — Важны факты. Приступить к обыску.

Команда рассыпалась по дому.

Я остался стоять напротив Строганова, мой долг — подавлять. Но что мне было подавлять? Его покорность? По факту мне просто пришлось стоять рядом и делать вид, что я ярый участник сие процесса.

— Молодой человек, — старик обратился ко мне, игнорируя Козина. — Вы, я вижу, новичок в этой… мясорубке. У вас ещё глаза горят. Не от злобы. От вопроса «зачем?». Держитесь за этот вопрос. Пока не станет слишком поздно.

— Молчите, — я выдавил из себя, стараясь звучать жёстко.