— А теперь наша королева может выбрать, кого одарить своей милостью!
Толпа у сцены заволновалась, волнами накатывая. Послышались выкрики:
— Одари меня своим вниманием, королева!
— Я буду твоим королём!
— Ради тебя я готов пустить себе кровь!
Выкрики становились всё более фривольными, а королева всё не могла определиться.
Внезапно воздух чуть в стороне от Николя всколыхнулся, и «королева» вышла из тени прямо перед ним. Она несколько секунд разглядывала исследователя и, наконец, произнесла:
— Уходите, король, немедля, иначе эту ночь вы не переживёте.
Николя только покачал головой. Надо же какая талантливая актриса. Даже сейчас вдали от публики отыгрывает роль «королевы» Занзара.
— Не могу, королева. Я здесь на работе, а не на празднике.
— Тогда пусть помогут вам ваш Бенну и Занзара, — девушка вложила ему в ладонь сложенный в несколько раз кружевной платок. — Надеюсь, это хотя бы подарит вам шанс.
Пока Николя разворачивал подарок, девушка успела раствориться в сгустившихся сумерках. На ладони у него лежал самый обычный кожаный шнурок с тремя простенькими деревянными амулетами в виде дубовых листьев.
* * *— Я выполнила твою просьбу, — Гризель появилась из тени перед старшей сестрой. — Если не дурак, уйдёт. И нам тоже пора.
— Агнес будем ставить в известность? — Блэйр, она же Виктория Вулф, безотрывно следила на Николя Бенуа из тени.
— Зачем? Её «внучок» должен был обо всём позаботиться. Если нет, то мы ему в няньки не нанимались. А сестре и вовсе нечего здесь делать с учётом интереса Борромео к её персоне.
Блэйр ещё секунду наблюдала за исследователем и с облегчением отметила, как тот повязал шнурок с амулетами на шею.
«Ну хоть не пренебрёг предупреждением и помощью», — мелькнула у неё мысль.
— Уходим, — скомандовала старшая из дочерей виконта Акороса. — Нам ещё Бенуа навещать.
* * *На сей раз переговоры заняли несколько больше времени, чем я ожидал. Гемос появился непривычно молчаливый. Подселив его к себе, мы отправились в гостевой домик, по пути обсуждая ситуацию.
«Ну и как прошло?»
«Плохо», — ограничился одним словом симбионт.
«Подробности будут?» — осторожно уточнил я.
«Редкого сволочизма тварь, почувствовавшая себя чуть ли не всесильной. Умерить аппетиты не желает, считает себя новыми властителями дубравы, а людей… Когда-то воспринимали их как родителей, но теперь… Теперь Лимузены — никто».
«А что с выкидышами? Зачем?»
«Вначале детская ревность, а после нежелание появления конкурентов на кормушку.
