Они погибли в борьбе с захватчиками, и тогда мир решился пробудить их магию в обычных людях для противостояния и борьбы с монстрами. Мир не хотел умирать окончательно. Но эта магия для людей была чуждой, потому от пропуска через себя больших объёмов благодати одарённые быстро старели и умирали. И вот теперь, когда мир излечился, магия Рассвета и Заката больше не будет пробуждаться в людях.
Мои слова произвели эффект взорвавшегося артефакта.
— Она уже не пробуждается, — взял слово Серв. — Милица говорит, что за последние пятнадцать лет не было ни одного случая ни среди приютских детей, ни среди семейных из местных.
Изредка ещё попадалась у полукровок от пустынников, но у квартеронов уже не было ни единого случая.
Паладины с ужасом осознавали своё будущее. Выкованные в горнилах постоянных стычек и войн они не особо обращали внимание на женские сплетни, мало ли, о чём бабы треплются. Но слухи про отсутствие одарённых детей доходили и до них, просто паладины не обладали ни силами, ни знаниями, чтобы как-то изменить ситуацию.
— Что нам теперь делать?
Вопрос был правильный.
— Если у нас не будет благодати, значит ли, что она будет у пустынников? Если они потомки древних имперцев?
Ещё один хороший вопрос, и задал его мой несостоявшийся соперник. У парня мозги работали быстро. Тимус бы гордился сыном или внуком. В местной генеалогии без бочки самогона не разобраться. Остальные паладины молчали, явно ожидая от меня ценных указаний на пути к спасению.
— Последние годы я провёл в пустыне, общаясь с пустынниками и изучая наследие империи Сашари.
Мой вывод однозначный, чтобы не утратить способности к магии, нам следует слиться с пустынниками.
— Так они и разбежались отдавать нам своих женщин, — зло процедил один из закатных паладинов. — Они и раньше-то не горели желанием иметь с нами дела.
— Было из-за чего. Мы же на границе с Великой Пустыней ни одной одарённой женщины не оставили, — Серв говорил открыто, не преукрашивая и называя вещи своими именами.
— Осквернённой! — вскинулся кто-то из молодых паладинов.
— Мы вычищали скверну!
— Нет уж, давайте смотреть правде в глаза, одарённых мы воровали. Именно таких засовывали в инкубатории для пополнения легионов орденов. Потому что процесс, о котором говорит магистр, начался не пятнадцать и даже не пятьдесят лет назад. Падение количества одарённых началось значительно раньше. И тогда отец магистра принялся искать варианты решения этой проблемы, придумав инкубатории.
