— Рыцарь херов!
Она ругалась себе под нос не хуже ливерпульского матроса в доках, пока взбиралась по отвесной стене грота. Делать это, используя всего три конечности, одной рукой удерживая раненого громилу, выходило плохо, но тень метр за метром поднималась всё выше.
Внизу раздался такой знакомый вой. Вторая стая пошла по следам первой, кровь предшественников их не обманула. Спустя считанные секунды внизу расположился десяток тварей размером больше уже убитых Гризель и Пьером.
— Солдаты пожаловали, — сплюнула тень вниз и продолжила своё восхождение.
— А ты, Пьер, не молчи! Если заткнёшься, решу, что помер, и сброшу как балласт!
— И куда делась та невинная и кроткая мамзель, которую я планировал совратить в этом гроте? — сквозь боль простонал франк, выполняя приказ.
— Волки съели, — пошутила тень, и Пьер рассмеялся, прерываясь на стоны боли. — Чего ржёшь? Ты теперь вообще иллюстрация к русской детской песенке.
— Какой? — невольно заинтересовался силовик, краем глаза отслеживая, как вожак стаи отходит для разгона, чтобы попытаться допрыгнуть до уходящей по скале добычи и сбросить её вниз.
Гризель тихо запела:
Баю-баюшки-баю.
Не ложися на краю,
Придёт серенький волчок,
И укусит за бочок.
А потом придёт медведь,
И откусит тела треть…
Ручку унесёт лиса,
Зайчик высосет глаза.
Ёж тебе откусит нос,
Унесёт коленку пёс.
Доедят тебя, короче.
В общем спи, спокойной ночи! *
На французском песня была вовсе не складной, но смысл она передать смогла.
— Я всегда говорил, что русы — сплошь психи! — выругался Пьер.
— Кто ж такие песни детям поёт?
— Расслабься, пошутила я! — хихикнула Гризель и в следующее мгновение почувствовала, как у неё на щиколотке захлопывается стальным капканом пасть какой-то твари и тянет вниз.
Она что есть силы вогнала когти в камень, но выдерживать на одной руке вес раз в пять превосходящий её собственный долго не вышло бы.
— Всё, отлазались! — прохрипела тень и честно предупредила. — Минута… могу сама добить. Если хочешь.
— Не меш-ш-шай, — просипел Пьер, — я тебе добью! Держи!"
"Секунды текли медленно, камень под когтями крошился, норовя окончательно уйти из-под скрюченных пальцев тени, но Гризель держалась из последних сил.
Спустя бесконечные тридцать секунд капкан пасти всё же раскрылся, и вожак рухнул вниз.
Кое-как отыскав новые точки опоры, Гризель полезла выше. Погрызенная нога слушалась плохо, как и рука с растянутыми связками, то и дело норовя отправить их в свободный полёт.
