Кодекс Крови. Книга ХVI

Я с этими вопросами не заморачивался, хотя, как оказалось, также имел далеко не простых предков. Однако же в части придворных церемониалов Тэймэй давала мне сто очков форы. Что ж, теперь хотя бы стал понятна цель привлечения Белухиной.

Оставив жен, я отправился в кабинет изучать папку, полученную от баронессы. Чем глубже я вчитывался, тем сильнее во мне крепло чувство восхищения бароном Комариным. Это же надо быть такой хитроумной сволочью? Но чего у него не отнять, действовал он всегда в интересах семьи, не гнушаясь любым инструментарием.

Чего только стоила рабская привязка Агафьи, в то время как она выходила замуж по любви.

Итак, Михаил Юрьевич Комарин после путешествия по Европе в молодости отметил для себя несколько краеугольных проблем. Он знал, что там его дожидается наследство вместе с серпентарием врагов, уже успевшим уничтожить его предков. И тогда барон решил провернуть гениальную, на мой взгляд, финансовую аферу. Он создал банк, и не простой, а такой с которым сперва стали считаться в Российской империи, а после и во всей Европе.

Русско-Азиатский банк мало того, что кредитовал по сниженным ставкам очень многих дворян Европы, но и даже помог ссудами сразу в нескольких родовых войнах. И не только родовых. Прочитав следующее предложение, я присвистнул. О-хре-неть! Мы давали ссуду де Сен-Гиббонам на проведение Французской революции. Более того, их родовой артефакт до сих пор хранится у нас в залоге. И не где-то там… а в нашей родовой сокровищнице в отдельном схроне.

— М-да, деда! Не того называли кровопийцей Европы, ой, не того!

Ну да я отклонился от темы. Суть же махинаций была в том, что за последние полвека Русско-Азиатский банк выдал такое количество ссуд, что множество аристократических родов оказались у него в должниках. Однако же лояльное отношение, умеренные пени и совсем уж редкие показательные наказания зарвавшихся должников сделали своё дело.

А я ещё удивлялся, что список кровных клятв о ненападении на наш род был столь разнообразен и обширен.

Ещё бы, количество знатных фамилий, погрязших в долгах и живущих благодаря нашей милости было в несколько раз большим. Отдельным списком шли фамилии итальянских дворян, ведущих дела с использованием наших транспортных и финансовых ресурсов. Была здесь и оливковая четвёрка, и сахарные бароны, да здесь даже те же дель Ува с делла Ровера отметились.

— Ай, да, деда, ай, да, молодец! — вырвалось у меня.