Кодекс Крови. Книга ХVI

Открыв под собой маленький портал, я сменил ипостась на человеческую и помахал рукой, пытаясь привлечь внимание двух спорщиков:

— Господа боги или кто вы там есть, прошу прощение, что прерываю ваш, безусловно, весьма интересный и познавательный диалог, но мне пора. Меня ждут в другом месте. Поэтому, Адик, если с тобой нихрена не случится без моего тела в качестве носителя, то вы общайтесь, а я, пожалуй, пойду! Позовёшь как-то или через сестру весточку передашь. Я заберу или оставлю здесь, раз у вас столь тёплые отношения.

Чёрный даже нападать перестал. Он медленно стекался в подобие человекообразной фигуры с чуть склонённой набок головой:

— Он что нас слышит и понимает?

О, сколько было в этом голосе недоверия, удивления и ужаса.

Мой адамантий заржал, наслаждаясь реакцией собрата.

— И не только!

— Нет, погоди! Погоди! — затряс головой чёрный. — Это он только что добровольно отказался от нас? От столпа вселенского могущества? От тво…

— Цыц! — заткнул черного адамантий, чтоб тот не разболтал чего-то важного.

— Да, именно так! Ему вообще мы нахер не сдались! Представь, при первой встрече, он мне ещё и от себя хотел добавить адамантия!

— Да ну на*** — то, что это ругань, я понял только по экспрессии. Слова были абсолютно незнакомы. — Он блаженный?

— Нет, — покачал головой серебряный. — Он странный и со своим кодексом чести. Взгляд на мир у него как смесь бульдога с носорогом, ни вашим, ни нашим, но сам понимаешь…

— Ты вот серьёзно сейчас?

— Так, это всё прекрасно, но обсуждать присутствующего здесь меня в третьем лице нихрена не вежливо.

Дождитесь хотя бы пока я уйду, — снова обратил я на себя внимание и повторил вопрос своему адамантию: — Ты здесь остаёшься?

— Двумя третьими, — чуть подумав, ответил тот. — Нам о многом нужно побеседовать с… — он запнулся, подбирая слова, — … с «другом». А так, мы всегда останемся на связи. И я тебя прошу, не нарывайся и не начни какую-нибудь очередную божественную войну, пока меня не будет.

— Хорошо, мамочка! — не удержался от подколки я.

— Но ты же знаешь, они сами первые…"

"Пока мы перекидывались ничего не значащими фразами, поверх чёрной кляксы стала стремительно растекаться серебряная. Она имела значительно больший размер. Сейчас это было особенно заметно. Что там говорил черный про дробление себя для спасения предыдущей песочницы? Возможно, предположение или озарение Ольги были недалеки от истины. Тогда становился понятен меньший размер чёрного.