Кодекс Рода. Книга 1 (СИ)

— Про письма и угрозы расскажи, — я нашел взглядом Еву, которая ошарашенно смотрела на нас и прижимала руки к груди. Остальные студенты тоже начали на нее коситься.

— Я писал Еве письма, чтобы она сама ушла из академии, и никто не узнал, как она поступила со мной!

— То есть ты не хотел, чтобы дружки узнали, что тебя отвергла девчонка, поэтому кошмарил ее своими мерзкими письмами? Все верно? — я говорил громко и четко, чтобы толпа расслышала каждое слово.

— Да-а-а! — вскрикнул он, потому что я надавил на плечо, в которое до этого несколько раз сильно ударил.

Наверняка там была большая гематома.

— А, что насчет шара определяющего дар к магии?

— Это я на него заклинание наложил, чтобы он не сработал на Еве!

— Отлично! Мне нравится, что ты признаешь свои ошибки. Но я бы еще хотел узнать, почему ты ошиваешься возле моего дома?

Он недоуменно посмотрел на меня и замотал головой:

— Я не ошиваюсь. Я даже не знаю, где ты живешь.

Так, одним подозреваемым меньше. Уже хорошо. Надо будет найти Трясогузкина и с ним так же поговорить.

Эти двое очень похожи тем, что у обоих трусливая душонка. Против сильного боятся выступить и отыгрываются на слабых.

Я снова надавил коленом на извивающегося секретаря, и твердо сказал:

— Тебе осталось лишь попросить у Евы прощения, и закончим на этом.

Но, видимо, это испытание было самым тяжелым для него. Секретарь пытался оттолкнуть меня, параллельно творя заклинание, но поостерегся его применить, так как был очень близко и сам мог пострадать, ведь уже знал, что я не так прост.

Тогда он решил ударить и уже занес руку, но я перехватил ее и заломил за спину, отчего тот снова заорал, а я продолжал медленно выкручивать руку, не обращая внимания на его крики.

— Ева, прости меня, пожалуйста. Прости-и-а-а!

Он сделал несчастный вид и повернул голову в сторону ректора в поисках поддержки. Но Григорий Георгиевич сурово смотрел на него из-под насупленных бровей.

— Думаю, на этом дуэль можно заканчивать, — сказал я, отпустил руку Валеры и двинулся к толпе, не спуская взгляда с Евы.

Я не знал, как она себя поведет, но видел слезы на глазах, поэтому хотел утешить. Я по-прежнему не выносил женских слез.

Но дойти до выхода не успел. Одновременно раздались какой-то свист и крик ректора:

— Прекратить!

Резко развернувшись, я увидел, как в меня летит ледяное копье. Я хотел увернуться, но понял, что тогда оно ударит по студентам, среди которых находится Ева. Мне ничего другого не оставалось, как выпустить молнию.