Онлайн-библиотека книг
Ребята осмотрелись по сторонам в поисках путей дальнейшего отступления. Они оказались в рабочем кабинете с большим письменным столом и компьютером. Вдоль стен стояли несгораемые шкафы и мягкая мебель. Тимофей бросился к окну, чтобы выбить стекло, но со стороны улицы его закрывали толстые железные прутья.
А Карина заметила на столе большую керамическую пепельницу, полную окурков. Но не сигареты привлекли ее внимание. Она потянула за уголок обгоревшего листа, скрытый под кучей сигаретного пепла. Затем показала его парням.
Тимофей сразу понял, что это обрывок пропавшей фотографии, висевшей когда-то на стене гостиной в женском корпусе. На обгоревшем клочке можно было разглядеть улыбающееся лицо Ксении Соловьевой, матери Луизы.
– Откуда здесь это фото?! – ошарашенно спросил Димка.
И вдруг дверь кабинета затряслась от мощных ударов снаружи. Карина вскрикнула от страха и уронила обрывок снимка. Дверь продолжала содрогаться, в щель под ней хлынула вода. Казалось, еще немного, и дверь сорвется с петель.
Тимофей снова взглянул на окно. Можно было попробовать раскалить металлическую решетку, сделать ее мягкой, как тот прут в женской душевой.
Но как?! Сможет ли он так быстро призвать свою силу? Но надо было хотя бы попытаться. Других вариантов Тимофей не видел.
Он схватил стул и с размаху выбил им стекло. Затем сосредоточился и ухватился руками за прутья решетки.
– Помоги мне! – крикнул Димка Карине.
Вдвоем они бросились к большому письменному столу, вцепились в него и начали толкать к двери, намереваясь подпереть ее изнутри.
Но было уже поздно. Дверь с треском слетела с петель. Димка и Карина застыли вне себя от ужаса. Тимофей обернулся. На пороге кабинета стояла коренастая темная фигура, у ног которой застыла крупная черная собака.
31. Водолей
Тимофей тут же узнал Михаила Шорохова, владельца кинотеатра «Антарес».
– Вы?! – едва слышно прохрипела Карина, пятясь назад.
Шорохов молча шагнул в круг света. Позади него сплошной серебристой стеной стояла вода, перекрывающая путь к бегству. Длинные водяные щупальца извивались вокруг мужчины, словно конечности гигантского жуткого кальмара. На правой руке Шорохова блестел перстень с острыми гранями.
