Кое-что о тебе (ЛП)

Борясь с убийцей, пленница развернулась к нему лицом. Поскольку она оставалась между противниками, Джек не мог стрелять, поэтому ринулся вперед.

Пистолет хлопнул еще раз, и Камерон отшатнулась.

– Камерон! – вскрикнул Джек, подхватывая оседавшую на пол свидетельницу и видя, как по ее пиджаку расползается кровавое пятно.

Тем временем преступник рывком спрыгнул с крыши вниз.

– Уходит, – пробормотала побледневшая, ошеломленная Камерон. – Оставь меня.

На террасу выскочили Харпер и Риган с пистолетами наготове.

– Он сбежал по пожарной лестнице, – крикнул им Джек, осторожно опуская раненую, чтобы осмотреть.

Полицейские немедленно устремились к лестнице, но тут же пригнулись, укрываясь от раздавшихся снизу выстрелов. Затем залегла пауза – очевидно, убийца пустился наутек, – и охранники бросились в погоню.

Паллас сосредоточил все внимание на подопечной. Выудив из блейзера мобильный телефон, он вызвал врачей и подкрепление.

– С Колином все в порядке? – спросила она, когда агент нажал отбой. 

– Скорая уже едет.

– Не могла же я позволить этому типу подстрелить тебя.

– Мне было бы не впервой. – Увидев, что кровоточит плечо, Паллас, не теряя ни минуты, рванул верхние две пуговицы и распахнул блузку, чтобы рассмотреть рану.

Камерон прикрыла глаза:

– Только честно – насколько все серьезно?

– Господи, – запаниковала она. – Что, все так плохо?

ФБРовец рассудил, что лучше ответить начистоту.

– Ну, если оценивать по десятибалльной шкале все огнестрельные ранения, которые мне доводилось видеть, то твое тянет примерно…

Ее глаза расширились.

– … на ноль целых две десятых.

– Две десятых?! – села ровно Камерон. – У меня кровь протекла сквозь одежду. Не рассказывай, будто это какие-то жалкие две десятых.

– Правда, я видел множество пулевых ран, поэтому мои критерии, возможно, несколько завышены, – признал Паллас, прижимая пиджаком ее плечо. – Главное, что с тобой все будет хорошо.

Горло перехватило: он много чего насмотрелся и в ФБР, и в армейском спецназе, но вряд ли сможет когда-нибудь забыть вид ее пошатнувшейся от пистолетного выстрела фигурки.

– Ноль целых или не ноль целых, но это больно. Очень больно.

– Вот и отлично. Может, теперь дважды подумаешь, прежде чем бросаться на вооруженного преступника, рискуя себя угробить.

– Ну знаешь, с такой благодарностью, пожалуй, я в последний раз подставилась под предназначенную для тебя пулю.