Кое-что о тебе (ЛП)

Долгие годы в нем жила моя бабушка, здесь, собственно, вырос мой отец. Он был единственным ребенком, и после бабушки дом перешел бы к нему. Но папа умер раньше нее, а поскольку мои родители развелись задолго до этого, особняк достался мне как единственной наследнице. Сперва я подумывала его продать, но не отпускало чувство, что это как-то неправильно. Смерть бабушки была скоропостижной... после  гибели папы она словно просто сдалась. Потеряв родных людей одного за другим, я не смогла смириться с мыслью, что откажусь от семейного гнезда.

Думаю, они бы обрадовались, что я оставила дом себе.

Джек покосился на спутницу, пытаясь определить, на той ли они стадии отношений, когда позволительно задать следующий напрашивающийся вопрос. С учетом всего произошедшего за последние сутки можно было предположить, что как раз на той.

– Как погиб твой отец?

Камерон помедлила, и Паллас поначалу подумал, что она не собирается отвечать.

– Папа работал в полиции здесь, в Чикаго. Четыре года назад погиб при исполнении служебных обязанностей.

Они с напарником выехали в многоквартирный дом на вызов по поводу бытового насилия: кто-то из соседей позвонил с жалобой. Дверь никто не открыл, но, услышав, что внутри кричит женщина, мой отец и его товарищ нашли домовладельца и заставили отпереть замок. Войдя в квартиру, они повсюду увидели наркотики и поняли, что дело не в бытовом насилии – это обколотая наркоманка вопила, что ее пытаются обмануть. Заметив полицейских, торговцы – а их на кухне сидело двое – открыли огонь. Папиного напарника ранили в ногу, домовладелец получил пулю в плечо. Отец погнался за одним из преступников в спальню, где третий наркодилер пытался удрать через окно. Запаниковав, он выстрелил отцу в грудь и в живот.

Джек мог только вообразить, какую боль она пережила.

– Черт, Камерон... Прости. – Агент быстро сложил в уме два и два. – Четыре года назад. Именно тогда ты перешла на работу в прокуратуру.

– Хотела бы я похвастать, что на должности государственного обвинителя первым делом засадила за решетку мразь, убившую моего отца.

Да только мне никогда бы не позволили вести данное разбирательство.

– Этого типа поймали?

Собеседница кивнула.

– Он признал себя виновным в непредумышленном убийстве. Слушание прошло быстро, заурядно и очень… неудовлетворительно.

– Зато теперь ты сажаешь за решетку других негодяев.

– И это приносит мне больше удовлетворения.

Какое-то время спутники ехали молча.

– Камерон, ты меня поражаешь.