— Ты чего, так и будешь от него бегать? Тебе как будто… — Тут она задумалась на пару секунд. — Восемь лет.
Я не стала уточнять, почему именно восемь. Видимо, в ее системе координат это был глупый малышовый возраст.
— Не от него, а домой. Вот сегодня мы действительно торопимся. Сергей вернулся и часам к восьми приедет.
— Это твой… который отношения? — уточнила Мика, скептически выпятив губу.
— Да. Поэтому поужинаешь и пойдешь к себе.
— Ну Со-о-оня! Ну мне же интересно. Я не буду вам мешать.
— Да? Серьезно? — хмыкнула я.
— Не будешь?
— Ну Сонечка, я только одним глазком взгляну и сразу уйду. Ну пожалуйста!
Я подумала, что ничего не случится, если она действительно с ним познакомится и уйдет. Заодно и Серега увидит, на что я подписалась.
— Ладно. Посмотришь и уйдешь.
Мика заулыбалась и начала тараторить что-то. Про композицию и Дениса Васильевича.
— А что, у вас других предметов нет? — спросила я. — Одна только композиция?
Сама я когда-то занятия композицией не слишком любила. Преподавательница наша была пожилая, толстая, от нее вечно пахло вареным луком.
«Лебедева! — вопила она. — Смотри на карандаш!»
Это пропорции она так прикидывала — по карандашу, отмечая на нем ногтем.
— Есть. Но этот самый интересный.
Да-да. Потому что ведет интересный Денис Васильевич. Только бы она не начала меня с ним, как они говорят, шипперить. Примерять на нас всякую романтику. Или уже начала?
— Ой, как пахнет вкусно! — закатила глаза Мика, забросив домой вещи, переодевшись и прибежав ужинать.
Я отрезала ей кусок скучающей в духовке индейки, полила яблочным соусом, положила запеченной картошки. Болтала она обычно быстрее, чем ела, но сейчас превзошла себя по обеим статьям. Трещала, возила по тарелке вилкой и поглядывала на часы.
Ну ясное дело — чтобы остаться подольше. Сережа написал, что едет, когда мы поднимались в лифте, и скоро должен был добраться.
Ну ты что, Соня, я же не доела. Сейчас доем и уйду. Как-то так."
"Я бы не удивилась, если бы она попросила добавки, забыв и про вред еды после шести, и про неполезность картошки.
Но не понадобилось. Домофон взорвался звонком, когда у нее на тарелке еще оставался кусок давно остывшей индейки и пара картошин. Мика заерзала за столом, а Пикс — на лежанке.
Разумеется, мы долго обнимались и целовались в прихожей, не обращая внимания ни на возню кота, ни на шебуршание на кухне. Если бы не Мика, еще неизвестно, во что все это перетекло бы. То есть как раз очень даже известно.
