Подгузники на сайте клиники по промокоду со скидкой. Можешь дать ссылку.
Мы вышли из фойе, и только тогда я позволила себе прыснуть в кулак.
— А что за операция? — озабоченно спросила Мика. — Что-то серьезное?
— Да никакой операции, — пожал плечами Сережа. — А тебе хотелось остаться? Подраться?
— Нет. — Она покачала головой. — Спасибо, Сережа.
Во как! Походу, оценила. До этого она к нему вообще никак не обращалась. А тут Сережа. Ну логично, если я Соня, то он Сережа.
Сергей Покровский — спец по курощению чокнутых котов и девчонок.
— Мика, а он что, правда… в постель? — не удержалась я.
Да, так опустить парня перед соперницей… Сильно! Мне в десять лет такое в голову точно не пришло бы.
— Не знаю. Это в дораме какой-то было. Парень изменил своей подруге, и та в школе пустила слух, что он писун. Ну его забуллили.
Мы с Сережей переглянулись.
Да, дети все-таки жестокие. Особенно когда толпой. Хотя нет, они такие же, как и взрослые. Просто еще не научились контролировать себя и сливаться с окружающей средой.
И говорить ей сейчас, что подобная травля не есть гуд, было бы немножко мимо кассы.
— Мика, а ты не боишься, что он тебе мстить начнет? — спросил Сережа. — Если ты такой слух пустишь?
— Я что, совсем крезанутая? — искренне изумилась Мика. — Это для Светки было. И для него. И потом он трус. Побоится.
— И он тебе нравился? — хмыкнула я.
— Любовь зла, Сонечка. — Она по-театральному развела руками.
— Ну да, а козлы этим пользуются. Может, в другой кинотеатр пойдем?
Сережа погуглил, где еще поблизости идет «детская киношка для слабоумных», и мы как раз успели к началу сеанса.
Фильм, обозначенный как «комедия для семейного просмотра», действительно оказался так себе, но не ужас-ужас. Под попкорн сойдет.
На обратном пути зашли в кафе.
— Что, Мика, мороженого? — предложил Сережа.
— Господи, нет! — Она закатила глаза в потолок. — Я, наверно, его вообще больше никогда есть не буду."
"— Ну да. Если бы я полкило в одни ворота сточил, тоже, наверно, долго потом не захотел бы.
А вообще это так не работает. Если специально хочешь заболеть, никогда не получается. Я однажды поспорил с пацанами, что подтянусь на турнике двадцать раз, а мог еле-еле десять. Пытался руку сломать, но не получилось. Только синяк здоровенный. И болело адски, не то что двадцать или десять, пять раз не смог.
— Давай, давай, учи девочку плохому, — фыркнула я. — Это сколько тебе лет было?
— Четырнадцать. И я не учу, а намекаю, что не стоит делать глупости.
