Когда я галопом примчалась к парадной, из припаркованного фургончика вылезли Валик и таких же внушительных габаритов мужчина с черной бармалейской бородой. Я даже подумала, что это тот самый напарник, которого он назвал «мужикатым», но Бармалей представился гулким басом:
— Вечер добрый. Я Степан.
— Мы тут вместе ждем, — добавил Валик, чмокнув меня в щеку."
"Степан прихватил из грузовичка ящик с инструментами, и мы вошли в дом. Я сидела на подоконнике, потому что больше было негде, а он ловко орудовал шуруповертом.
Валик помогал ему, придерживая где надо. Не успела я и глазом моргнуть, как кровать превратилась в набор деталей, которые мужчины вдвоем перетащили в машину.
— Спасибо вам, Соня, — Степан крепко пожал мне руку и вручил большую шоколадку. — Приходите посмотреть, как ваша кровать в спектакле будет играть.
Заметив мое недоумение, он спохватился и пояснил:
— Ой, простите, я же не сказал. Я художник-декоратор в «Приюте комедианта». Знаете этот театр?
— Слышала, но ни разу не была, — призналась я.
— Вот и приходите. Позвоните или напишите, я возьму проходки. Мы сейчас новый спектакль ставим, современную пьесу. Там как раз кровать нужна в качестве реквизита. Действие большей частью в ней проходит.
— Это что, эротика? — опередил меня с вопросом Валик.
— Нет, просто муж с женой оба страшно деловые, встречаются в основном в постели, ну и диалоги у них там идут. Комедия.
— Спасибо большое, если соберусь, обязательно напишу. Удачи со спектаклем!
Когда Степан уехал, Валик предложил подбросить меня до метро.
— А интересный парень, кстати, — сказал он, как только мы влились в поток. — Я подъехал, а он как раз вылезает из машины. Вошли вместе, позвонили. Он сказала, что ты задерживаешься. Ну и разговорились. Дал телефон, пригласил в театр. Лидка рада будет.
Лида и правда была заядлой театралкой, на спектакли, причем только драматические, ходила не реже раза в неделю.
— Любопытная вещь, — заметила я. — В последнее время я все время знакомлюсь с интересными и приятными мужчинами.
— Да? — удивленно вскинул брови Валик. — А кто еще?
— Бабушкин друг, который юрист. Ветеринар, к которому Пикса носила. Степан вот еще.
— Так не тушуйся, Сонька, — он ткнул меня в бок. — Ты теперь женщина свободная.
— И что, надо сразу кого-то хватать, чтобы перестать быть свободной? Если мужчина приятный и интересный, это не значит, что его тут же надо тащить в нору. Юристу, кстати, под восемьдесят. Но это не мешает ему быть интересным.
— Ну как знаешь.
