А кот, смотрю, поправился?
Вашими молитвами, мадам.
Пикс, уже привыкший целые дни проводить на лежанке, и сейчас развалился там, вылизывая лапу, освобожденную от гипса.
— Да, — кивнул Сережа. — Все срослось. Но штифт я ему оставил.
— Вы?
— Да. Я его оперировал.
— То есть вы… ветеринар?
Прозвучало почти как «коновал». Пикс злорадно ухмыльнулся в усы.
— Ветеринар.
И снова в воздухе повисло «а что?»
— Ладно, я все-таки приготовлю. — Мика обогнула маму и отправилась на кухню.
Та сняла плащ и туфли и пошла за ней.
Мы с Сережей переглянулись. Я пожала плечами: предупреждала, мол, не обессудь. Он наморщил нос: фигня, прорвемся.
Пока Мика ставила на плиту ковшик с яйцами и вытаскивала все остальное из холодильника, мама достала турку и кофе. Мне показалось, что на кухне стало как-то тесно.
— Мам, давай сварю, — предложила я.
— Да пожалуйста. — Она уступила мне место с таким видом, как будто я вышла на площадь и в мегафон проорала, что Юлия Петровна Лебедева не умеет варить кофе.
В общем, нет такой простой фразы или действия, которые нельзя было бы понять превратно. Поэтому я срочно перевела стрелки:
— Ма, у тебя новая прическа?
Я и правда заметила только сейчас. Стрижка была свежая, стильная и очень ей шла, к тому же омолодила лет на пять.
— Да. — Мама смущенно поправила челку. — Только что сделала.
— Здорово! — Я сказала это совершенно искренне, и у нее покраснели уши… с новыми сережками. И очки, кстати, тоже были новые.
Да ладно, она сама вся была какая-то новая.
Не такая, как месяц назад.
— Вечером иду в театр.
— Одна? — Прозвучало немного провокационно.
— Ну… не совсем.
— Ой, тетя Юля, у вас тоже жених? — с невинной улыбочкой спросила Мика, и мне захотелось дать ей хорошего такого поджопника.
— Тоже? — мамины брови спрятались под челкой.
— Ну… — теперь уже загорелись уши у меня. — Вообще-то…
— Мы с Соней собираемся пожениться, — поспешил на помощь Сережа.
— Прекрасно! — хмыкнула мама. — Если бы я не пришла сейчас, то, наверно, узнала бы об этом, когда у вас родилась бы двойня.
— Почему двойня? — глупо спросила я. И тут же бросилась в контратаку: — Ну ты тоже, между прочим, по театрам не одна ходишь.
— Яйца сварились. — С лисьей улыбочкой Мика поставила ковшик под струю холодной воды.
Все это было как-то глупо и бестолково. Хоть смейся, хоть плачь.
Я разлила кофе по чашкам, Мика выложила яйца на тарелку. Сережа сел за стол и с непроницаемым видом начал делать бутерброд.
