Кофе с молоком

Мне хотелось просто исчезнуть, оказаться на другой планете и никогда не знаться с этими людьми. Так саднило внутри от предательства близких мне людей. Они предавали не только друг друга, но и нас, тех, кто звался их семьей. Не осталось никаких надежд. Одно вранье и лицемерие.

Вдруг ко мне кто-то склонился и поцеловал меня в лоб. От неожиданности я отпрянул, открыл глаза и увидел мать.

Улыбка выдавала ее сполна.

Да, эту женщину все устраивало в ее никчемной жизни.

Сейчас она мне виделась чем-то заразным, что я рефлекторно тыльной стороной ладони вытер тот участок кожи, которого касались ее губы, будто боясь заразиться той проказой, которой она была наделена.

Она позвала меня в столовую, где уже был накрыт стол. Мама постаралась, все было на высшем уровне, как на светских мероприятиях.

— Мари, позови Полину, — обратилась мать к домработнице, филиппинского происхождения, которая сухо поприветствовала меня и побрела вон из комнаты. — Ну, сын, рассказывай, как твои дела, как учеба? Ты совсем не звонишь, не пишешь, ничего не рассказываешь.

— Все хорошо, мам. Скоро экзамены, дальше защита и все… — Нехотя выдавливал я из себя слова.

Диалог никак не клеился, я даже смотреть на нее не мог, мне было противно находиться с ней в одном помещении и дышать с ней одним воздухом.

— Привет, Влад, — раздался голос позади меня.

Полина появилась в комнате, вяло прошагав за свое место, выказав равнодушие всем своим видом. Запрыгнула на свой стул, подогнув ноги под пятую точку, и скучающе продолжила сидеть в своем телефоне.

Зачем люди вступают в отношения и создают семья?

Вертелось в моей голове.

Чтобы вместо двух несчастных людей, породить четверых…

— Поль, убери, пожалуйста, телефон, сейчас будем есть.

— А что мы не подождем папу? — Спросила она все с тем же равнодушием, не отрывая голову от своего новомодного гаджета.

— Он сказал, чтобы мы начинали без него. Он сильно задерживается… Мари, дорогая, можешь подавать еду.

Да, отец мог себе такое позволить.

Я бы за подобное еще бы год выслушивал претензии в свой адрес.

Мы ели почти молча. Мать иногда разрушала тишину какими-то новостями из серии

«А вы слышали, а вот у этих то, у тех это».

В общем, делилась сплетнями местного бомонда.

Чужая жизнь нам была куда интереснее, как же.

В свою страшно было заглянуть. Было боязно столкнуться с правдой, поэтому приходилось судачить о других в попытке возвыситься над ними, тем самым оправдать какие-то свои проступки.