Кофе с молоком

 — Влад, проходи, — уже обратилась она ко мне, завидев мои неторопливые шуршания неподалеку от них, и вроде как даже смутилась.

Ну, или мне так показалось.

— Я тут говорил Даше, чтобы вы вместе приезжали к нам на выходные. У Дашкиных братьев день рождения… Они у нас близнецы, — будто уточнил он, хотя я и так был в курсе.

Я пересек территорию кухни и сел туда, куда указала хозяйка квартиры.

— В общем, решайте сами, дочь… Друг не друг, — произнес он с ухмылкой, подмигивая при этом мне. — Ладно, молодежь, отдыхайте, я поеду.

Кажется, я понимал, о чем шла речь, и некогда удобный стул вдруг стал мне буквально натирать з@дницу, что я стал ерзать.

— Пап, да, я вроде как… — пыталась сказать Даша."

"— Я слишком хорошо тебя знаю… — перебил ее Смирнов, положив свою ладонь ей на голову, когда она оказалась рядом.

Я вскочил со своего места, чтобы проводить Александра, типа из вежливости, хотя в этом наверно не было необходимости, просто стул продолжал мне мстить за семью Дрожжиных-Смирновых и я больше уже не мог на нем сидеть.

Такое нельзя прощать.

Я же враг народа.

Паразит!

Недолюбленный конченный паразит.

Негодование внутри меня нарастало.

— Влад, — протянул мне руку Александр, — всего доброго.

Пока он сжимал мою руку, пристально смотрел мне прямо в лицо с любопытством ученого, на эксперимент к которому привели очередную зверушку.

Кажется, у меня даже ладонь вспотела от этого пронзительного взгляда и он, явно, это ощутил. От чего на его лице плюс ко всему нарисовалось что-то схожее с подозрительностью.

Он что-то знает.

Да, нее, иначе звал бы он меня на день рождения своих сыновей.

Пока я вел внутренний диалог, Даша с отцом уже испарились с поля моего зрения.

Надеюсь, я хоть попрощался с ним.

Ибо я пребывал я в какой-то прострации и туго соображал.

— Ты в порядке? Бледный какой-то… — Даша снова явилась предо мной.

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты.*

Господи, что я несу?

— У тебя такой папа м-молодой… — все что я смог выжать из себя в тот момент.

— Они с мамой меня очень, скажем так, рано родили. Кажется, им было по восемнадцать-девятнадцать…

Да, для роли любовника он был слишком стар, для отца оказался слишком молодым.

Вот тебе и ирония.