- Что у тебя за дела с милицией?
- Понимаешь, я как бы не успела тебе рассказать... Они ищут какого-то уголовника, который, как они думают, ходит на мои выступления. Вот они и пристают к нам всем с вопросами, типа не видели ли мы его или, может, мы его как бы знаем. В общем, лично ко мне это как бы не имеет отношения. Она помялась, пытаясь подобрать нужные слова.
- Володенька, может, ты ляжешь спать, а? У нас с тобой был трудный день, ты устал. Иди ложись, золотко, а я с ним как бы поговорю быстренько и тоже лягу.
Ну что ты будешь маяться? Может, он еще не скоро придет.
- Да, пожалуй.
Он неторопливо поднялся, но вместо того, чтобы идти в спальню, начал кружить по комнате.
- Слушай, у тебя выпить ничего нет? Чтобы спалось крепче.
- Ты же знаешь, что нет, - мягко ответила Светлана. - Мы сегодня так нагулялись, что ты и без выпивки уснешь. Пойдем я тебя уложу.
- Нет, - внезапно заупрямился он, - я не пойду спать, пока этот твой гость не уйдет.
- Но почему?
- Потому что, - отрезал Владимир. - Откуда я знаю, что ты не врешь? Может, это твой любовник, с которым ты мне изменяешь за моей спиной.
Считаешь меня неудачником, думаешь, что со мной все кончено, вот и нашла замену. Он небось молодой и богатый, да? У него наверняка все хорошо, у него нет ни образования, ни ума, ни проблем, эдакая сытая откормленная свинья с толстой шеей, обмотанной золотой цепью в руку толщиной. Да? Я угадал? Он такой? Хочешь загнать меня в спальню, а сама будешь тут с ним любовь крутить? Не выйдет!
Околович заводился все больше, повысил голос, глаза налились кровью, губы тряслись.
Светлана испугалась, что именно сейчас может явиться этот милиционер и застать такую вот неприглядную сцену. Невменяемый от ревности и злобы знаменитый актер в одних трусах, изрыгающий какие-то бессмысленные и грубые слова. Только не это!
- Володенька, миленький, я тебя прошу, успокойся, - умоляюще заговорила она. - Я тебя не обманываю. Но если ты мне не веришь, то, пожалуйста, оставайся, послушаешь, о чем мы как бы будем говорить.
Тебе же самому потом стыдно будет за свои слова. Только оденься, пожалуйста, не ходи голым.
- И не подумаю! - загремел Околович. - Я останусь в таком виде, как есть, пусть этот твой толстомордый проходимец знает, кто хозяин в этом доме. А то ты еще, чего доброго, выдашь меня за соседа, который случайно за спичками зашел.
Он снова уселся на диван, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Вид у него был весьма воинственный.
- Как хочешь.
