Понимаете, ей очень трудно рассчитать время, последнего клиента записывают на восемь часов, а сколько с ним придется возиться, угадать невозможно. Бывает, что без четверти девять она уже свободна, а бывает, и до половины десятого приходится работать.
- То есть вы подъехали, остановились и ждали, - уточнил Доценко.
- Ну да.
- Внутрь не заходили?
- А зачем? Что мне там делать?
- Ну не знаю, сказать ей, что вы приехали, например.
- Она меня и так видела, ее кресло как раз возле окна. Я остановился, она мне помахала и улыбнулась.
Она в это время клиента уже досушивала.
- Понятно. Поехали к салону, на месте посмотрим.
И опять все сначала. С какой стороны подъехал, где встал, куда смотрел, кто выходил из салона, кто проходил мимо. Какие машины стояли рядом, не поехала ли какая-то из них следом за ними, не тронулась ли сразу, когда Алена вышла на улицу. Ничего вразумительного Доценко не услышал.
- И куда вы поехали отсюда?
- Ужинать. А потом я отвез Алену домой.
- Остановили машину у самого подъезда?
- Нет, там все было забито машинами, подъехать невозможно.
Доценко поднял голову и с тоской посмотрел на небо. Шестой час. Он терзает этого мальчишку с двенадцати часов дня, насквозь промокшего, без перерыва, без еды и питья. В облаках ни малейшего просвета, никакой надежды на то, что дождь скоро кончится. Кажется, он не кончится вообще никогда. Так и будет моросить, моросить, моросить... До самой пенсии.
- Алик, нам с вами остался последний рывок.
Я понимаю, вы устали, промокли, вы голодны. Но уделите мне еще час. Давайте заскочим куда-нибудь, съедим по гамбургеру, попьем чего-нибудь горячего, и поедем снова к дому Алены.
Алик молча кивнул и завел двигатель. Проехав метров двести, остановил машину возле ""Макдоналдса"". В ресторане они взяли по биг-маку с жареной картошкой и по стакану горячего кофе, изголодавшийся Доценко прихватил для себя еще сладкий пирожок с вишней.
- Давайте поедим в машине, - предложил Алик и, поймав удивленный взгляд Доценко, пояснил: - Здесь курить нельзя.
"
"Биг-мак показался Михаилу безвкусным, пирожок - слишком сладким, кофе холодным, но Миша знал, что к качеству самих продуктов это никакого отношения не имеет. Дело в нем самом, в его усталости, в его злости на самого себя за бездарно потраченный день и за то, что пришлось истязать вопросами и таскать по городу этого мальчика, на которого только сегодня утром обрушилось такое горе.
