Но ведь Гордеев имел в виду, насколько я понимаю, совсем не это.
- Да, - кивнула Настя, - он имел в виду, что я должна научиться принимать решения и брать на себя ответственность за чужую жизнь, которая может пострадать, если решение будет неправильным или если я не сумею организовать его должное выполнение. Он сказал, что мне пора перестать прикидываться маленькой и неопытной, которой не поручают ничего сложного и с которой, соответственно, не может быть никакого спроса. Леша, мне никогда не приходило в голову, что я сознательно стараюсь казаться молоденькой, чтобы избегать ответственности.
Понимаешь? Практически любая женщина хочет казаться молодой, это нормально, но это обычно бывает связано с тем, что она хочет оставаться привлекательной для мужчин. А я после разговора с Колобком попыталась посмотреть на себя со стороны и вдруг увидела старую бабу с морщинами и сединой, которая рядится в молоденькую, носит джинсики и маечки. У меня даже прическа как у школьницы. А ведь меня моя женская привлекательность интересует в самую последнюю очередь, если вообще интересует.
Значит, что?
- Значит, у тебя тоже есть причины, по которым ты не хочешь взрослеть, но какие-то другие.
- Правильно. Другие. Те самые, о которых говорил Колобок. Наверное... неуверенно добавила она. - Наверное, те самые. Но я не уверена. Поэтому я и спрашиваю тебя. Леша, а это очень плохо, что я избегаю принимать ответственные решения? Это серьезный порок, или с этим можно жить?
- Я тебя люблю со всеми твоими пороками, - рассмеялся Чистяков.
- И потом, это не единственный и далеко не главный твой недостаток. А если серьезно, Асенька, то в нашей с тобой семейной жизни этот недостаток совершенно не мешает, если нужно принять какое-то решение, то я вполне могу сделать это сам. Но на службе, конечно, картина иная. Там ты за моей широкой спиной не проживешь. Я только вот чего не понимаю: как же ты раньше-то справлялась? Ты же не первый год в розыске работаешь. За чьей же спиной ты так удачно пряталась?
- За Колобковой.
За Юркиной. Они меня щадили, заставляли делать только то, что я умею. Вот умею я работать с информацией - я с ней и работала, идеи генерировала, и никакой ответственности, все решения принимают старшие товарищи.
- А что же теперь? Куда старшие товарищи подевались?
- Никуда. Они решили начать меня воспитывать, закалять, готовить к трудностям, которые неизбежно наступят, к да я останусь без их защиты.
