Теперь, когда явилась моя королева, мне не стыдно за тот мир, который я с готовностью положил к ее ногам.
Я всегда приходил заранее, часа за полтора-два до начала. Нет, я не пытался выследить ее или увидеть, это недостойно моего мира и моей королевы подстерегать, поджидать. Все должно идти своим путем, и однажды планеты сойдутся в то положение, при котором мой мир перейдет из фантазии в реальность. Я приходил заранее, потому что знал: моя королева уже здесь, и весь воздух вокруг этого места пропитан ею, ее запахом, ее мыслями, ее волшебным голосом.
Я просто бродил вокруг здания, впитывая в себя эту таинственную и прекрасную ауру, и ждал момента, когда королева явит себя публике. Пока еще не мне, пока еще только дешевой и безмозглой публике, возбужденно гогочущей и наполняющей святой воздух вокруг моей королевы запахом пива, пота и похоти. О, как я ненавидел эту публику! Но моя королева сделала свой выбор, и я должен его уважать. Каждое ее решение для меня свято, как и каждое ее желание.
"
"Сегодня планеты наконец встали должным образом, и миры поменялись местами. Я проходил мимо служебного входа в здание, в котором меньше чем через час должно было состояться явление публике, как вдруг дверь приоткрылась и чья-то рука коснулась моего плеча. Я обернулся и увидел ее. мою королеву. В спокойной темноте ночной улицы, озаряемой лишь фонарями и огнями проезжающих автомобилей, она выглядела немного не такой, какой я видел ее во время явления на публике, на ярко подсвеченной сцене, прорезаемой разноцветными лучами.
Она была еще прекраснее и гораздо моложе. Тогда, во время случайной встречи на улице я не смог как следует рассмотреть ее, потому что она все время разговаривала с какой-то женщиной и часто поворачивалась ко мне спиной, кроме того, нас разделяло расстояние и прохожие на улице и пассажиры в троллейбусе и метро. Теперь же мы стояли лицом к лицу, и я чувствовал на своей щеке ее дыхание. Она сделала приглашающий жест, и я последовал за ней в темную прохладу длинного неосвещенного коридора, захламленного какими-то пустыми ящиками, плакатами и сломанными стульями.
- Нас не должны видеть вместе, - произнесла она так тихо, как только ветер может прошелестеть.
- Я понимаю, - так же тихо ответил я.
- У нас очень мало времени, - сказала она.
- Я понимаю, - покорно повторил я.
- Я знаю о том, что ты сделал ради меня. Спасибо тебе. У меня никогда в жизни не было защитника.
- Я рад это слышать.
