Когда даже ангелы посылают (СИ)

В это же самое время светлое с голубым и розовым платье упало на пол. Температура в Сахаре мгновенно превысила свой климатический максимум вдвое.

Когда он думал про себя, что Катя красивая - так это он ее голой не видел. Но хорошо, ладно, в белье. Легкое, кружевное, под стать лету. И ее невероятной юной красоте.

Не бывает таких ног. Такого живота. Груди. Шеи. А если она снимет белье...

- Кир, твоя очередь.

Смысл слов до него дошел со второй попытки. Пуговицы он расстегнул только на манжетах и стянул рубашку через голову - слишком сложно возиться с остальным пуговицами.

С ремня его пальцы убрали Катины руки.

Он точно не спит? Точно? Точно?! Девичьи пальцы разбирались с ремнем, а Кир с высоты своего роста смотрел. Я целовал этот вспухший розовый рот? Эти скулы? Этот подборок? Запускал пальцы в этот поток расплавленного золота? Трогал эту грудь? А...

Он успел поймать штаны в последний момент.

- Я сам... - прохрипел. Не хватало еще, чтобы девушка с него штаны снимала! Пока Кир расправлялся с брюками и носками, Катя успела подготовить еще один смертельный удар.

На ней остались только прозрачные бежевые трусики. А в остальном...

Он что, в самом деле, занимался с ней сексом?!

И собирается сделать это сейчас.

Ущипните, кто-нибудь.

Наверное, шокировала его. Точно, шокировала. Хорошие девочки так себя не ведут.

Есть вещи, которые сделать физически невозможно.

Невозможно сделать аборт.

Невозможно удержаться от прикосновений, когда рядом отец твоего ребенка.

Ой, да кого она обманывает! О беременности и отцовстве Катя думала в последнюю очередь.

Губы его, руки. Плечи.

Сильный, поджарый, живот твердый и с самыми натуральными кубиками, причем не в спортзале заработал, скорее всего. Это фактура такая. Это тестостерон. Он во всем. Точно это все тестостерон, он сильнее доводов разума и вообще всего, о чем можно думать.

А она сейчас думать не в состоянии. Только чувствовать. Кожу. Запах. Губы - те. Руки - те. Плечи - те.

Та же спина, и все остальное. Катя распахнула глаза, когда он навис над ней. И взгляд ... Невозможные глаза цвета осеннего неба.

- Это ты? Это правда ты?

- Это ты? Это правда ты?

В следующую секунду она почувствовала: правда. Правда он. И все так же. Так было тогда. Так оно и есть сейчас.

Наполненность им принесла неиспытанное - до него, до Кира - чувство блаженства. Руки сами собой ему на шею, ноги сами собой - ему на поясницу. Голос - сам собой выдохом.