Когда даже ангелы посылают (СИ)

но лучше она будет в этих лосинах щеголять, когда Кир на службе.

Бомба тикала. Его в любой момент могли вызвать на комиссию. А Кирилл так ничего и не решил. Если его оставят и никуда больше не выпустят... Еще несколько месяцев назад эта перспектива его бы ужаснула - всю жизнь ковыряться с бумажками. Лучше уж вовсе бросить это гиблое дипломатическое дело. А сейчас... А сейчас... А сейчас у него есть Катя.

А если его отправят куда-то - что будет с Катей? Она поедет с ним? В каком статусе? Или откажется уезжать из Москвы? У нее же тут семья.

И что - он уедет без нее?!

Кир даже рассмеялась абсурдности этой мысли. И тут же замолчал. Так, держим себя в руках, мы же на улице, сделай лицо дипломата!

Ну как он уедет без Кати? Это все равно что сказать: «Я уеду, а голова тут останется». Он без Кати не может. Не может - и все.

Это какая-то странная, невозможная, непостижимая магия, и иного объяснения нет. Что человек, которого ты не знал еще каких-то четыре месяца назад - вдруг взял и стал тебе необходимым.

Стал частью твоей жизни, частью тебя самого. И представить себя без этого человека ты уже не можешь. И не понимаешь, как ты жил без него каких-то четыре месяца назад.

Кир дернул на себя тяжелую деревянную дверь. Надо поговорить с Катей. Она умница, она все понимает, они вообще понимают друг друга с полуслова. Он ей все расскажет, и они вместе решат, что делать. Их двое, и они обязательно придумают, что делать дальше. Их даже не двое, их трое. Впервые мысль о ребенке не принесла ни паники, ни огорчения.

Да, их трое. Трое - это лучше чем один.

Поздоровался с коллегами, убрал плащ в шкаф. Да решено, завтра же поговорит с Катей. Тем более, и повод завтра имеется.

Катерина в очередной раз полюбовалась на себя в отражении зеркала стенного шкафа. То, что еще полгода назад привело бы ее в состояние паники - живот! - теперь вызывало умилительный восторг. Катя повернулась в профиль, подхватил себя под низ живота. И улыбнулась себе. Она чокнутая овуляшка, но ведь ее никто не видит, верно?

Чего нам хочется сегодня? Катя прислушалась к себе, покосилась на фикус.

Зелененького чего-нибудь. Брокколи? Да, точно, суп-пюре. И она стала собираться в супермаркет.

Суп мягко булькал в кастрюле, Катя крутилась перед зеркалом, когда в двери заворочался ключ. Кир?! Катя бросила взгляд на часы. Рано. И он никогда не пользовался при возвращении своим ключом, предпочитая, чтобы она открывала ему. Что сегодня не так?

Щелкнул замок. И послышался голос. Мужской.