Когда говорит оружие

Спек не был до конца уверен, поможет ли то, что он собирался сделать, но хотел как-то обезвредить водоем для тех, кто, возможно, захочет из него напиться.

Когда вычерпал все, плоским камнем выгреб со дна грязь и расширил отверстие, из которого по капельке поступала вода. Потом сел, доел плоды юкки с луковицами лилии, попил еще.

Озерцо медленно наполнялось — к вечеру воды наберется достаточно, а он с первыми лучами солнца отправится в путь.

Через три дня Спек уже сидел на лошади. Ко взятому в долг седлу был прикреплен винчестер, а к поясу — старенький, но вполне пригодный для дела кольт.

Хозяева ранчо настаивали, чтобы он остался и отдохнул, но Спек не согласился. Флорен и Росс забрали золото, бросили его на верную смерть, однако вовсе не из чувства мести он отправлялся теперь на их поиски. Не потому, что так пострадал из-за этих воров, которых приютил в своем лагере, когда они почти умирали от жажды. Он принял выпавшие на его долю страдания как должное, как принимал многое другое, просто как часть жизни в пустыне.

Спек не выглядел сильным мужчиной, но упорства ему было не занимать. Годы и условия жизни выжали из него всю мягкость, которая могла быть, а взамен дали эластичность сыромятной плети. Не задира, он умело пользовался оружием, как солдат в войне с апачами, как охотник на бизонов. Не раз применял его в стычках с индейцами племен мохаве и пима.

Ему не требовалось никакой подсказки, чтобы разгадать план Флорена и Росса.

И вот ясным утром, едва рассвело, Том Спек въехал на своей лошаденке на главную улицу Тусона, где бродили свиньи, ослики, лаяли собаки, крутились голозадые мексиканские мальчишки. Том был худощавым, невысоким — не выше шести футов, чуть старше тридцати лет. Он только что прошел школу прерий, поэтому выглядел невзрачно — в выцветших брюках, куртке из оленьей кожи и потрепанной шляпе с узкими полями.

Вскоре, спешившись, зашел в салун «Шу-Флай» — длинное, окрашенное в желтый цвет строение из саманного кирпича, с утрамбованным земляным полом. Сосновые столы здесь покрывались дешевыми скатертями. Но для Тома Спека, который за столом-то сидел четыре раза за два года, «Шу-Флай» был вершиной культуры и гастрономического вкуса. Тут не подавали меню и люди не привередничали — ели то, что подавали.