Когда говорит оружие

Колодец там в порядке — Бур всего лишь три дня назад у него останавливался, чтобы напоить лошадей, — но топить нечем, а до ближайших соседей — пятнадцать миль.

Не такое это место, чтобы посреди зимы везти туда девушку, наврав ей с три короба… если, конечно, — и при этой мысли он вздрогнул — он не рассчитывает, что она оттуда не вернется.

— Но зачем нам ехать прямо сейчас? — возражала она. — И почему ты хочешь, чтобы я ни с кем не говорила? Когда я продам ранчо, люди все равно об этом узнают.

— Да я ведь уже все объяснил! — Мужской голос сделался хриплым от гнева.

 — На это ранчо есть претенденты, и лучше все быстренько уладить, пока они не подали на тебя в суд. А то если начнется тяжба, так она может и на несколько лет затянуться. А ты ж ведь говоришь, что тебе нужны деньги.

— Да, деньги мне нужны. У меня, кроме этого ранчо, ничего нет, и родственников тоже не осталось.

— Тогда собирайся. Я вернусь через полчаса.

Дверь закрылась, и надолго наступила тишина, а потом он услышал, как девушка двигается по комнате, наверное, одеваясь в дорогу.

"

"Бур докурил сигарету и загасил окурок. Это не его дело, но надо быть идиотом, чтобы отправиться на ранчо старого Поллока в полночь, в такой снегопад и при таком ветрище. Если, конечно, взять хорошие сани и надежных попутчиков, то, может быть… но зачем это надо?

Бур поднялся на ноги и причесался. Это был поджарый, широкоплечий юноша с узким торсом наездника. Он натянул поношенные сапоги, накинул овечий тулуп. Взявшись за шляпу, он уже принял решение.

Задержавшись на минуту у ее двери, он постучал. В номере мгновенно воцарилась тишина.

— Это ты, кузен Хью?

— Нет, мэм, это Бургард Хэтч, мэм, мне бы с вами поговорить надо.

Дверь открылась, и за ней оказалась хрупкая девушка с большими серыми глазами и треугольным личиком. Каштановые волосы отливали золотом в свете лампы.

— Мэм, я тут в соседней с вами комнате и, так уж получилось, подслушал ваш разговор. Про дом старого Поллока. Мэм, не стоит вам ездить туда, да еще и в такую погоду.

На ранчо уже несколько лет никого не было, и дом, ясное дело, зарос грязью. И топить его нечем. Да ведь, мэм, этот старый домище и за неделю не протопишь.

Она улыбнулась, как, наверное, улыбнулась бы ребенку.

— Вы, должно быть, ошибаетесь. Кузен Хью говорит, что там все в порядке, как и было, и в доме, разумеется, есть экономка и прислуга. Благодарю вас, но мы там найдем все, что нужно.

— Мэм, — настаивал он, — это ведь явно неправда.