Когда говорит оружие

Анджела прошептала:

— А они за нами не погонятся?

— Нет. — Он достал пончо и накинул ей на плечи. — Только если поймают хоть одну из лошадей.

— Значит, их найдут?

— Скорее всего.

Несколько минут они ехали молча. Откуда-то из-за холмов послышался гулкий топот копыт. Наступила долгая тишина; вслед за этим раздался выстрел, потом много-много выстрелов… снова тишина… и еще один выстрел.

Уровень воды в каньоне понизился. Часа два спустя они выехали на равнину. Анджела обессиленно прильнула к мужу.

— Поедешь в Уайтуотер? — спросил Торн.

 — Ты еще успеешь на дилижанс.

— Я хочу домой, Джим.

— Ладно.

В холодном стальном сиянии дождливого рассвета они неслись по прерии. Джим накрыл ладонью Анджелину руку, которая лежала у него на поясе. Так они проехали мимо обуглившихся руин станции, преодолели крутой подъем и углубились в сосновую чащу.

СМЕРТЬ ШЕРИФА

Мужчина среднего роста, с небольшими ступнями и красивой формы руками, сойдя с дилижанса, отошел в сторонку, и закурил маленькую испанскую сигарку. Под серой фетровой шляпой виднелось загорелое лицо с правильными чертами, спокойные серые глаза.

Поверх серой шерстяной рубахи у него был надет неопределенного цвета сюртук, а вокруг шеи повязан ношеный темно-красный платок, ботинки заново подбиты. Легкостью походки он напоминал скорее охотника, чем ковбоя. Револьвер в изящной старомодной кобуре прятался в боковом разрезе сюртука.

Выходя к повозке, Кунз сразу обратил на этого мужчину внимание, и сейчас, чуть нахмурившись, окинул взглядом снова.

Что-то в его облике казалось до боли знакомым, хотя Кунз был убежден, что видит его впервые.

Эвери стоял рядом с дилижансом, наблюдая за погрузкой багажа, и Кунза это очень обрадовало. Они везли небольшую партию золота, и присутствие надежного человека с ружьем в руках внушало спокойствие.

Внутри должны были ехать пять пассажиров, и еще шестеро наверху. Все местные знали Пег Фултон. Ей едва исполнилось шестнадцать, когда она осиротела и вышла замуж за нищего шулера, который вскоре от нее сбежал.

Она подала на развод, что в те годы отнюдь не считалось обычным делом, и с тех пор окружающие смотрели на нее как на падшую женщину, хотя тому не было никаких доказательств. Кунз всегда чувствовал себя виноватым перед ней. Он, помнится, счел себя слишком старым, чтобы брать ее в жены, а картежник одного с ним возраста сделал это не задумываясь. Пег была хорошей девушкой; ее отец, работящий фермер по имени Гиллис, за всю жизнь не взял в рот ни капли спиртного.