Когда я стала ведьмой

Под удивленные возгласы других варгов, ветер подхватил в воздух пару кувшинов с той же красной жидкостью и быстро вернулся к призвавшей его ведьме. Щелчок пальчиков и из кувшинов, которые замерли над головами этих двух противных женщин, полилась жидкость.

Визг, крик, слова проклятий, метания по залу, слезы, вой, чей-то смех и облитых теток увели из зала.

Ведьмы обвели взглядом уставившихся на них придворных и Мурена заговорила.

— Что смотрите?! Злить ведьму не рекомендую никому. Я придворная ведьма Владыки, а эти девушки мои гостьи и я никому не позволю себя или их оскорблять! — Последние слова она просто прорычала.

Раздались аплодисменты.

На входе в бальный зал стоял Владыка Глацэрра Шантар Азарут Кайридан Треллитанский Второй.

Все придворные дамы сели в низкий реверанс, варги опустились на одно колено и прижали правую руку к груди, головы у всех опущены.

Ведьмы спохватились и тут же тоже сделали положенный поклон и реверанс. Все замерли. Стояла оглушающая тишина и слышен был стук его сапог и треск свечей в люстрах.

Я, сидя на плече у Павы рассматривала Шантара.

Он был великолепен. Истинный правитель.

Одет был Владыка в белый мундир с серебряным аксельбантом, мундир украшает серебряная вышивка, белые брюки облегают сильные ноги, заправлены в белые же сапоги до колен. На пальцах массивные перстни.

Голову венчает простой серебряный обруч с инкрустированным прозрачным камнем по центру, символ власти.

С плеч спускается длинная белоснежная меховая мантия, которую поддерживали четверо снежных фейри.

Владыка с высоко поднятой головой подошел к нашей кучке ведьм и пальцем приподнял подбородок Мурены-Лизы. Улыбнулся ей уголком губ, склонился к её уху и что-то шепнул, ведьма покраснела и он довольный направился дальше к трону.

И что это сейчас было?

К нам незаметно втиснулись Сангар, который ухватил за локоток Мурену-Лизу и увел к трону, и раскрасневшаяся, со смазанной помадой, с растрепанной прической, в другом уже платье, которое ей абсолютно не шло и было словно с другого плеча, чуть великовато, в глазах подозрительный блеск, а на губах улыбка удовлетворенной женщины.

Ну, ни хуа-хуа себе!

— Что с платьем? — Шепотом спросила Марину её сестра близнец.

Марина покраснела еще сильнее и тоже шепотом ответила.

— Моё платье не имело бы никакого смысла, если бы не вызвало у Шераза желание снять его с меня. — Мы все на неё воззрились. — Ох. Девочки, он тако-о-ой и у него тако-о-ой.