Когда я стала ведьмой

Его начинает колотить сильная дрожь, нить сжимается все сильнее и сильнее, из его горла вырывается рык, а потом и низкий, полный боли крик и в итоге моя электрическая нить разрезает варга на куски, которые разлетаются ледяными глыбами по всему саду, из которых фонтаном бьет кровь. Сама электрическая нить развеялась голубыми искрами и исчезла. Я с удивлением и неверием смотрю на свои руки, на убитого варга, и снова на свои руки. В горле стоит тошнота, разум отказывается принять то, что сейчас произошло.

Я только что, впервые жизни, убила живое существо…

Принц, тем временем, добивает остальных двух варгов и перетекает из боевой формы в человеческую.

Принц Шантар шатающейся походкой подошёл ко мне, молча подхватил не сопротивляющуюся на руки меня и занес в дом.

— Ду´хи дома, явитесь! — Усталым голосом крикнул он в пустоту.

Появились домовые с тревогой на лице.

Положив меня на диван, сам устроился на полу и сказал:

— Помогите ей, у нее шок, сотрясение и внутреннее кровотечение.

Домовые влили в меня зелье, излечивающее от любых недугов, смазали рану на голове. Завернули в плед. Меня начала бить крупная дрожь.

— Ребят, я убила варга. Сама. Вот этими руками. — Выставила вперед руки. — С них сорвался длинный заряд, как электрическая молния и как веревка обернула варга и разорвала его… на куски! — я Обхватила себя руками, стараясь согреться, но холод был внутри меня, и его было не реально согреть.

— Ты сробила усё правильно, Лиза, тутось али ты, али он. А молния твоя, это магия дома, он дал ее тебе, чтоб ты смоглась защититься. Сам дом и его магия не могут-то вмешиваться в саму схватку, но вотсь дать силу можёт. — Как маленькому ребенку, поглаживая меня по голове, сидя на спинке дивана, разъяснял мне Трофим. Любаша сидела рядом и с жалостью смотрела на меня.

— Что с Кешей? — Задала важный вопрос.

— Залечили-то мы котейку твоёго. Положили на печь и спит он, сил набирается-то.

Вернулся принц, в руках держал две кружки, наполненные горячим отваром. Узнала, по исходящему от кружек запаху трав.

Вручил одну кружку мне. Держа вторую в руках, он поднял опрокинутое кресло и с облегчением сел в него, начал пить отвар.

Раны его были вновь жуткими, тело разукрашено синяками, лицо в ссадинах и кровоподтеках.

Но жалости он не вызывал, только раздражение.