Когда исчезнет эхо

То есть бывшего мужа, разумеется.

Синьор Джентиле много шутил, галантно ухаживал за Юлькой, практически ни на минуту не выпуская из виду жену, к которой, совершенно очевидно, был сильно привязан. Ласково обнимал дочь. Искупался в Волге, кинувшись в нее с разбегу и с громкими воплями, пожарил совершенно восхитительное мясо на мангале, а утром следующего дня уже уехал по делам.

Затем приехала мама. Привезла с собой кучу продуктов, наполнила Юлькин дом своим звонким голосом, похвалила баню и беседку, раскритиковала огород, скептически осмотрела дочь, после чего признала, что на свежем воздухе та посвежела и, кажется, даже немного поправилась, отведала деревенского творога со сметаной и малиной, закатила глаза, сообщив, что это «божественно», между делом поинтересовалась, не приезжал ли Олег.

— Как он может сюда приехать? — удивилась Юлька и подозрительно уточнила: — Ты что, ему адрес дала, что ли?

— При чем тут я? — раздраженно воскликнула мама, и Юлька напряглась еще больше, потому что ее матушка была ярким примером правоты поговорки «Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав».

 — Ты десять лет была замужем за оперативным работником. Если он захочет узнать, где именно ты от него скрываешься, он это узнает. Уж поверь мне.

— Ключевое слово тут «захочет», — заметила Юлька, сердце которой в этот момент мучительно сжалось от боли.

Ну надо же, а ей казалось, что она наконец-то начинает отходить от всей этой гнусной истории, успокаиваться, забывать о предательстве! Но мамины слова словно отбросили ее на месяц назад, когда она впервые узнала, да что там узнала, своими глазами увидела, что муж ей неверен.

— И еще, я не спряталась, мам. Я просто тут живу, и ты знаешь, мне тут нравится.

— Ну да, ну да, — пробормотала мама своим «особенным» голосом, который всегда применяла, когда ей казалось, что дочь поступает неправильно или вытворяет какие-то глупости.

Идти на речку мама отказалась, про своих итальянских друзей Юлька ей рассказывать не стала, зная, что любопытной маме обязательно захочется с ними познакомиться, а это было бы неудобно, и Юлька заранее стеснялась возможной неловкости.

В общем, несмотря на то, что маму она нежно любила, после того, как та села в свою машину и уехала, помахав дочери рукой, выдохнула с облегчением.

— Проветри дом, — сказала на прощание мама. — У тебя очень спертый воздух."

"И в этом тоже была вся мама, вечно выискивающая в Юльке возможное несовершенство.