Когда исчезнет эхо

Все эти мысли блуждали в Вероникиной голове, когда она сидела за столом в беседке Юли Асмоловой и рассеянно поглаживала шелковистую шерстку Жужи, которая словно чувствовала настроение девушки и стремилась ее утешить, то и дело пытаясь лизнуть.

В беседку переместились из дома, чтобы на воздухе пообедать, выпить чаю и решить, что делать дальше. Василий Васильевич настаивал на том, что нужно срочно переговорить с Виктором Бекетовым.

— Сердцем чую, он и есть тот преступник, которого мы ищем! Неспроста он здесь появился, точно неспроста! — горячился он.

 — Вот и мама ее, — он ткнул узловатым пальцем в Веронику, — правильно говорит: двойное дно у парнишки, ой, двойное! Конечно, личность мамы твоей тоже бы проверить надобно, — он снова пригрозил Веронике пальцем, — но это-то терпит. Она отсюда никуда деться не может, покуда ты тут, с нами. А вот парень этот… Уедет в свою Москву — и ищи-свищи ветра в поле!

— Так и пусть уедет, — подала голос Юля. — Это же будет означать, что больше никаких преступлений не будет.

Это же хорошо?

— Как это хорошо! — возмутился Василий Васильевич. — Зло должно быть наказано, а преступник — разоблачен и задержан! Это что же получается, каждый может приехать в приличное место, взбаламутить людей, совершить убийство — и в кусты?! Ну уж нет! Накуролесил — так отвечай. Кстати, твоей мамы это тоже касается.

— Моя мама не могла… — Вероника замялась перед тем как повторить явно незнакомое слово, — накуролесить.

Она заметила быстрый взгляд, которым обменялись Юля и ее муж. Неужели они что-то знают о ее маме? Что-то плохое, что доказывает, что она способна на дурные поступки? Вероника встревожилась было, но Олег словно понял, легко и ласково улыбнулся ей, гася поднявшуюся тревогу. Нет, мама — как жена Цезаря, она вне подозрений, и это даже не обсуждается.

— Вот что, — Олег рубанул воздух рукой, словно ставя точку. — К Бекетову мы сегодня вечером обязательно наведаемся.

Потому что он действительно многое знает и в Сазоново спустя тридцать лет после тех событий появился неспроста. Тому Вадиму, которого упоминает в своем дневнике Женя, он, скорее всего, сын.

— То есть Вадим, который так расстраивался после смерти своей возлюбленной, смерти, в которой он, между прочим, был виноват, все-таки смог ее забыть, жениться на другой, завести семью, детей… — задумчиво сказала Юля. — Обидно это. И несправедливо.