Когда исчезнет эхо

Как говорят в России? Называй хоть груздем, только в корзину не клади?

— Мам, я ее уведу, — поспешно заверила Вероника. — Я же все понимаю. Просто ее на улице Боня сожрет. Жалко. А я сейчас дождусь, пока он убежит, и ее выпущу.

— Она, наверное, из деревни прибежала. — В голосе матери звучало легкое беспокойство. Такая уж у нее была особенность — всех и всегда жалеть. — Выпустишь ее за калитку — вдруг заплутает. Или Боня опять прибежит. Ты бы лучше отвела ее сама до деревни, Ниточка.

Хитрый материнский план Вероника разгадала сразу.

Маме смешон был детский страх дочери перед местными жителями, вот она и пыталась правдами и неправдами заставить ее вступить с ними в контакт. Если она отправится в деревню, то потребуется ходить по дворам, искать хозяев рыжего приблудыша. Ведь выхода-то все равно нет. Не бросать же собачонку на произвол судьбы. Вон глазенки какие испуганные.

— Мам, она, наверное, голодная, — заметила Вероника. — Можно я дам ей немного творога и молока, а потом уже отправлюсь на поиск хозяев? Ты не волнуйся, в дом я ее заводить не буду.

— Я и не волнуюсь. — Мама пожала своими безупречными плечами.

Несмотря на сорок семь лет, она все еще оставалась очень красивой и на свой возраст ни капельки не выглядела. Конечно, во многом это была заслуга синьоры Чезаре, маминого косметолога, мастерски владеющей искусством уколов красоты и гиалуроновых нитей, но и мама была молодец и просто прелесть — тоненькая, сохранившая высокую грудь и тонкую талию, со спины она походила на Вероникину ровесницу.

Их часто принимали за сестер, а не за мать и дочь, и непонятно, кто этим гордился больше — сама мама или Вероника.

— Я не волнуюсь, — повторила мама, — и да, конечно, ты можешь покормить собаку. Только не творогом. Я сейчас заварю овсяной каши и порежу туда кусочки вчерашнего мяса.

Неожиданный сытный завтрак собака восприняла благосклонно и съела все до крошечки. Посмотрела умильно, снизу вверх, нету ли добавки, благодарно застучала хвостом.

— Больше не дам, тебе плохо станет, — сообщила собаке Вероника и, тяжело вздохнув, пошла за кедами. Хочешь не хочешь, а надо тащиться в деревню.

Собачка выходить за калитку категорически отказывалась. Видимо, ей отправляться в местное «общество» не хотелось так же сильно, как и Веронике.

— Я тебя на руках понесу, — пообещала ей девушка. — Не бойся, никто тебя не обидит. Найдем твоих хозяев.