Когда исчезнет эхо

— То есть кто-то узнал про золото и решил забрать его себе? — уточнил Василий Васильевич. — Вы где вообще разговаривали-то?

— Между вашим домом и крайним, — ответил Виктор. — Там еще тропинка к речке есть. На ней и стояли.

Юля почувствовала, что холодеет. Это была та самая тропинка, по которой они с Николаем Дмитриевичем бегали купаться. Ею вообще никто не пользовался, кроме них. Кроме него… Так, значит, это все-таки он убийца? Ее обаятельный, открытый, всегда готовый прийти на помощь сосед? Она чувствовала, что сейчас заплачет.

Взгляды всех остальных тоже были обращены теперь к Николаю Дмитриевичу. Тот всплеснул руками.

— Вы чего?! Да не я это! Я знать не знал про какое-то там золото! И разговоров никаких не подслушивал. Да если бы я узнал, что Игорь ребенка убил, неужто бы я про какое-то золото думал! Да я его своими руками придушил бы на месте, гаденыша!"

"— Вот! — Олег поднял вверх указательный палец. — Вот мы и дошли до основного мотива убийства Грушина.

Его убили не из-за золота. А из-за совершенного тридцать лет назад преступления. Из-за смерти Митьки его мать стала инвалидом. Так и не оправилась от своей потери, много болела и рано умерла. А вы, Ольга Прокопьевна, остались сиротой. И жизнь у вас не сложилась. Семьи своей вы не создали, грелись возле подруги, помогали ей растить дочь, а на свое женское счастье и не рассчитывали.

— А при чем здесь мое женское счастье? — не поняла Ольга Прокопьевна. — И я тот разговор, в котором эта сволочь Петрович в убийстве Митьки признавался, подслушать никак не могла.

Я, как этот, — она презрительно повела плечом в сторону Виктора, — заметил, тесто месила да пироги пекла.

— Верно, — согласился Олег. — Вы тот разговор действительно не слышали. Его свидетелем нечаянно стала Анна Петровна, ваша ближайшая подруга, и прибежала к вам, чтобы все рассказать. Так?

— А если и так? — с вызовом в голосе сказала Ольга Прокопьевна. — Что с того?

— Оля, не надо… — Анна Петровна состарилась будто на глазах, прорезавшиеся на лице морщины делали ее сейчас гораздо старше ее сорока четырех лет.

 — Не говори ничего. Они ничего не докажут.

— Да что там доказывать-то? — вздохнул Олег. — Вилы вы, конечно, брали в перчатках. Но и перчатки эти, и одежда, на которую не могли не попасть брызги крови, у вас, конечно же, дома. Да и отпечатки ваших пальцев наверняка есть на лестнице в подпол.