Когда исчезнет эхо

Стена воды обрушилась на него, скрывая от нескромных Юлькиных глаз. Она сочла этот момент благоприятным для того, чтобы обозначить свое присутствие.

— Добрый вечер! — громко сказала она.

Мужик повернулся на звук ее голоса, снова являя миру свои неприкрытые интимные подробности и ничуть по этому поводу не комплексуя."

"— И тебе не хворать! — трубно прогудел он. — Ты, значит, и есть наша новая соседка? Вот уж Кириллыч учудил так учудил!

Он закрутил вентиль, вода, немного заглушающая его голос, стихла, он шагнул из-под навеса на траву, по-прежнему не смущаясь своей наготы.

— Будем знакомы, Игорь Петрович.

— Юлия, — пискнула Юлька, не знавшая, куда девать глаза. Она чувствовала, что стремительно краснеет, и ничего не могла с этим поделать. — Игорь Петрович, а вы не могли бы не ходить голым по улице? — спросила она. — А то это как-то неприлично, вы не считаете?

— А ты чего, целка? — спросил он. — При виде мужского органа в обморок падаешь? Так ежели тебе не нравится, можешь не смотреть.

— Мне нет никакого дела до ваших мужских способностей, равно как и до вашей анатомии. — Юлька старалась говорить спокойно, но чувствовала, что голос начинает дрожать. Не от страха, а оттого, что ей противно. Такую разновидность людей — «хам обыкновенный» — она не переносила физически. Сразу начинало тошнить. — Но мне кажется, что вы нарушаете правила приличий, а вместе с ними — общественный порядок.

— Это с чего вдруг? — Сосед изумился так сильно, что даже его лысина, просвечивающая из-под начинающих редеть волос, пошла складками. — Я у себя дома, между прочим. Вернулся с работы, пошел душ принять, потому как пропотел. Я водителем автобуса работаю, весь день в жаркой кабине. Право имею у себя на участке ходить как хочу. И не тебе меня оговаривать! Поняла, жужелица?

Юлька с ужасом поняла, что сейчас заплачет. Нет, никогда она не умела общаться с хамами и никогда, наверное, не научится.

Слезы все-таки полились из глаз, Юлька отвернулась и опрометью бросилась к дому, чтобы не разрыдаться на глазах у отвратительного Игоря Петровича. В ногах у нее путалась рыжая собака, мирно спавшая после сытного обеда возле Юльки в беседке, а теперь выскочившая на шум.