Когда исчезнет эхо

Он меня понял! Он сказал, что я права, поцеловал в щеку, очень ласково и нежно, а потом сказал, что ему нужно прийти в чувства, и, как был, в одежде, нырнул с обрыва в воду!"

"Вот тут я очень испугалась, потому что под обрывом в реке — настоящий омут. В нем даже с берега купаться опасно, может затянуть, и не выберешься, а уж нырять! Я закричала от страха, начала вглядываться сверху в темную воду, мне было ничего не видно, но потом, когда я уже готова была бежать за помощью, я разглядела в воде его голову.

Вадим плыл в сторону берега, а потом выбрался на него и как ни в чем не бывало начал карабкаться вверх по склону.

Он был весь мокрый и тяжело дышал, но уже не так, как когда трогал мою грудь. Я заплакала, потому что очень испугалась за него, просила больше так не делать, потому что это очень опасно. И он пообещал. Мы пошли домой и по дороге совсем-совсем помирились. Он сказал, что любит меня и будет любить всегда, а потому будет ждать столько, сколько надо. Пока я не буду готова.

Деревня уже спала.

Ни в одном доме не горел свет. Занавески в приоткрытом окне комнаты, в которой живет дядя Леша, колыхались от ветра. Издали они напоминали паруса на далеком корабле, белые-белые, и мне на мгновение почудилось, что я стою на палубе этого корабля, который увозит меня в неизведанные дальние страны. И даже морем запахло, которого я никогда не видела, только со слов дяди Леши зная, что оно пахнет йодом и солью.

Мы снова поцеловались, и Вадим ушел, а я села в беседке и пишу в дневник, потому что голова моя настолько занята мыслями, что и не уснуть.

Я решила записать их, чтобы разложить по полочкам, попытаться рассортировать, еще раз пережить такие важные и эмоциональные моменты, которые случились со мной сегодня. Берясь за ручку, я попыталась выделить главную эмоцию. Главное чувство, которое испытываю. И поняла, что я просто до неприличия счастлива.

* * *Юлька физически ощущала разлитую в воздухе тревогу. Она чувствовалась так же отчетливо, как нависшая над деревней гроза.

Черное небо с набрякшими, как мешки под глазами, тучами словно грозило неминуемым наказанием за неведомые грехи. Юлька то и дело задирала голову вверх, потому что ей казалось, что на нее оттуда кто-то смотрит. Сердито и недовольно смотрит.

Она вспоминала, как в детстве ее путь в школу проходил мимо полуразрушенного деревянного дома, половина которого была уже расселена, а во второй половине жил одинокий старик, больной и неухоженный.