Ну, какая бы сила ни требовалась, а Майкл, очевидно, приложил ее, так как она хорошо расслышала глухое «бум» внизу, за которым последовал неясный рокот разговора - видимо, Пристли болтал с хозяином, снимая с него плащ.
Итак, Майкл был дома, что означало, что она может наконец лечь и по крайней мере сделать вид, что спит. Он был дома - следовательно, вечер можно считать официально законченным. Надо перевернуть эту страницу и двигаться дальше, может, сделать вид, что вообще ничего не было…
Но когда она услышала, как он поднимается по лестнице, она вдруг сделала такое, чего сама от себя никак не ожидала…
Она открыла дверь своей спальни и выскочила в коридор.
Она сама не понимала, что делает. Совершенно не понимала. Но когда она ощутила под босыми ногами ковровую дорожку, дикость ее собственного поступка так потрясла ее, что мороз пробежал по коже и дыхание перехватило.
Майкл выглядел изнуренным. И удивленным. И головокружительно красивым - крахмальный галстук чуть распущен, пряди иссиня-черных волос падают кольцами на лоб.
Это заставило ее спросить себя: и когда это она начала замечать, насколько он хорош собой? Раньше она воспринимала его красоту как нечто данное, как явление природы, про которое она знала, что оно существует, но никогда не обращала на него внимания.
Но теперь…
У нее перехватило дыхание. Его красота, казалось, заполнила собой все вокруг нее, захлестнула ее, так что она задрожала и одновременно почувствовала, что ее охватил жар.
– Франческа, - сказал Майкл, и это прозвучало скорее устало.
А ей, разумеется, было совершенно нечего сказать. Это было настолько не в ее характере - вот так взять и выскочить, не раздумывая и не загадывая. Но она вообще сегодня была словно не в себе. Она была настолько выбита из колеи, настолько выведена из равновесия, и в голове ее, перед тем как она выскочила в коридор, была одна-единственная мысль (если это вообще можно было назвать мыслью): она должна его увидеть, хотя бы мельком, и, может, услышать его голос. Если бы она смогла убедиться, что он по-прежнему был тем самым человеком, которого, как ей казалось, она так хорошо знала, то можно было бы считать, что и она осталась прежней.
Потому что она не чувствовала себя прежней.
И это перевернуло ее мир с ног на голову.
– Майкл, - сказала она, когда дар речи наконец вернулся к ней. - Я… Доброй ночи.
Он только приподнял бровь в ответ на это редкостно бессвязное заявление. Она кашлянула.
– Я хотела убедиться, что ты… э-э… что с тобой все в порядке.
