Ощущать ее кругом себя и…
Черт, ну хотел, и все, и если это означало потерю самоконтроля, пусть так.
Трясущимися руками он расстегнул брюки, и его возбужденная плоть наконец оказалась на воле.
– Майкл? - прошептала она. До того глаза ее были закрыты, но, почувствовав, что он зашевелился и рука его отпустила ее, она глаза открыла. Она посмотрела на него, и глаза ее раскрылись еще шире. Никаких сомнений относительно того, что должно было произойти, оставаться не могло.
– Ты нужна мне, - проговорил он хрипло.
Так как она не шевелилась, только продолжала изумленно смотреть на него, он повторил: - Ты нужна мне сейчас.
Но не на столе - это даже при его умении было бы невозможно, так что он подхватил ее, и она, содрогаясь от восторга, обвила его ногами, и опустил на мягкий ковер. Это, конечно, была не кровать, но не мог же он превратить ковер в кровать? Да и, честно-то говоря, какая разница? Он снова поднял ее подол до талии и лег на нее.
И вошел в нее.
Он собирался делать это медленно, но она была такая жаркая и распаленная, что он проскользнул внутрь в одно мгновение. Она только ахнула.
– Тебе было больно? - прохрипел он. Она покачала головой и простонала:
– Не останавливайся. Пожалуйста!
– Ни за что, - торжественно пообещал он. - Никогда. Он заработал, и она рванулась навстречу ему, и оба они были настолько возбуждены, что буквально через мгновение оба достигли пика.
И он, переспавший с тысячей женщин, вдруг понял, что он всего-навсего зеленый юнец.
Потому что он ни разу не испытывал ничего подобного. Прежде любило только его тело. Теперь - его душа.
Глава 18
…само собой разумеется.
Из письма Майкла Стерлинга его матери Хелен три года спустя после его отъезда в Индию."
"На следующее утро на душе у Франчески было так скверно, как давно уже не бывало.
Ей хотелось плакать, но даже и плакать не получалось. Слезы - это для невинных, а она уже никогда не сможет так сказать о себе.
Она ненавидела себя в это утро, ненавидела за то, что предала свое сердце, отступилась от всех своих принципов, и для чего? Для безнравственных плотских утех.
Она ненавидела себя за то, что почувствовала влечение к какому-то мужчине, помимо Джона, а больше всего за то, что вчерашний чувственный угар оказался сильнее того, что она когда-либо испытывала с мужем.
