– Во-первых, о том, хороший ли выйдет из тебя муж, - огрызнулась она. Его наскоки и уколы рассердили ее наконец.
Он даже отступил на шаг.
– Как это прикажешь понимать?
– Для начала - твое поведение в прошлом, - сказала она, сузив глаза. - Нельзя сказать, что ты был образцом христианской добродетели.
– Интересно слышать это от женщины, которая несколько часов назад приказывала мне снять подштанники, - съязвил он.
– Перестань говорить гадости, - сказала она негромко.
– Перестань злить меня.
Голова у нее заныла, и она прижала пальцы к вискам.
– Бога ради, Майкл, неужели нельзя дать мне подумать? Неужели нельзя дать мне немного времени на размышления?
Но истина заключалась в том, что ей было страшно думать. Потому что если подумать, то что же получается? Получается, что она распутница, шлюшка. Что она была захвачена примитивной страстью к этому мужчине и испытала с ним ни с чем не сравнимые восторги совершенно неприличного свойства, каких не знала со своим мужем, которого любила всем сердцем.
Она испытывала наслаждение с Джоном, но ничего подобного у нее с мужем не было.
Она даже не подозревала, что такое возможно.
И однако, она обрела это с Майклом.
Который был ее другом, кстати. Доверенным лицом.
Ее любовником.
О Боже, так что это такое?
– Прошу тебя, - прошептала она, - мне необходимо побыть одной.
Майкл не сводил с нее глаз, смотрел долго-долго, так долго, что ей стало не по себе от этого пристального взгляда, но наконец он, тихо выругавшись, вышел из комнаты.
Она повалилась на софу и уронила голову на руки. Но не заплакала. Не пролила ни единой слезинки. И сама не понимала почему.
Никогда он не поймет женщин.
Злобно бранясь, Майкл стянул с себя сапоги и швырнул зловредную обувь в дверцу шкафа.
– Милорд? - раздался неуверенный голос его камердинера, высунувшегося из гардеробной.
– Не сейчас, Риверс! - рявкнул Майкл.
– Хорошо, милорд, - быстро сказал камердинер и поспешил взять хозяйские сапоги. - Я только заберу сапоги.
Их надо бы почистить.
Майкл опять разразился бранью.
– Или, может, сжечь, - предположил Риверс. Майкл только посмотрел на него и заворчал, как пес. Риверс ретировался, но по глупости забыл закрыть за собой дверь.
Майкл пинком захлопнул дверь и очень огорчился, что она не слетела с петель.
Даже в маленьких удовольствиях жизнь теперь отказывает ему!
Он беспокойно заходил по винно-красному ковру, время от времени останавливаясь у окна.
