Он отхлебнул чаю и сказал:
– Что же в этом удивительного?
Это после того, что произошло между ними?!
– Ты заслуживаешь и большего, - сказал он.
– Помнится, ты говорил, что намерен… - Она не договорила и покраснела. Он говорил, что станет ежедневно овладевать ею, пока она не забеременеет.
Обещал только сегодня три раза, собственно говоря. Клялся, что не менее трех раз, а пока результат, между прочим, нулевой и…
Щеки ее пылали, и она не могла прогнать воспоминания о его прикосновениях. О Боже!
Но к счастью, на лице его по-прежнему было самое невинное выражение и он сказал только:
– Я решил изменить тактику.
"
"Она как безумная принялась грызть свое печенье - хоть какой-то предлог прикрыть лицо руками и скрыть смущение.
– Разумеется, я вовсе не отказываюсь от своих первоначальных планов, - добавил он, наклоняясь к ней с томным видом. - Я всего лишь мужчина, в конце концов. А ты, как мы имели случай убедиться, очень даже женщина.
Она положила остаток печенья в рот.
– Но я подумал, что ты заслуживаешь большего, - заключил он свою речь и откинулся в кресле с таким кротким выражением на лице, будто вовсе и не изводил ее только что намеками.
- А ты так не думаешь?
Нет, она так не думала. Больше так не думала по крайней мере. В этом-то и была отчасти сложность.
Потому что, сидя за чашкой чая и судорожно запихивая печенье себе в рот, она не могла отвести глаз от его губ. Этих роскошных губ, лениво улыбавшихся ей.
У нее вырвался вздох. Эти губы умели выделывать такие роскошные штуки.
И выделывали - с ее телом.
Боже, она почти ощущала их прикосновение и сейчас!
И это заставляло ее ерзать в своем кресле.
– С тобой все в порядке? - заботливо осведомился он.
– В полном порядке, - выдавила она и принялась нервно пить чай.
– Может, кресло неудобное? Она покачала головой.
– Может, принести тебе что-нибудь?
– Зачем ты все это делаешь? - не выдержала она в конце концов.
– Что делаю?
– Зачем ты так любезен со мной? Брови его приподнялись.
– Разве это не мой долг?
– Нет!
– Вот так раз! Оказывается, мне не следует быть любезным!
– Я не то имела в виду, - возмутилась она, сердито тряхнув головой.
Он сбил ее с толку, и это было неприятно. Ничто она не ценила так высоко, как свое хладнокровие и умение рассуждать здраво, а Майкл лишил ее этих способностей с помощью одного поцелуя.
И это было не все, что он похитил.
Далеко не все.
Она никогда не будет прежней.
Она никогда не будет здравомыслящей.
– У тебя огорченный вид, - заметил он.
