Она не удержалась от улыбки:
– Действительно, на редкость холодный выдался день.
– Я и забыл, какие здесь бывают дьявольские холода, - пожаловался он, зябко потирая руки.
– А я-то думала, что воспоминания о шотландских зимах никогда не изгладятся из твоей памяти, - негромко заметила Франческа.
Он повернулся к ней, и губы его изогнулись в кривоватой улыбке. Он изменился, вдруг поняла она. О, были, разумеется, и очевидные перемены, которые заметил бы всякий. Загар, и загар совершенно невообразимый, и серебряные пряди, появившиеся в некогда черных как смоль волосах.
Но он изменился и в другом. Складка губ - губы его были теперь сжаты плотнее, если это только возможно. И исчезла свойственная ему грация движений. Он всегда держался с такой непосредственностью, с такой легкостью, что ясно было, как хорошо он чувствует себя в своем теле. А теперь он был… как натянутая струна.
На пределе сил.
– В общем, да, - сказал он, и она в недоумении подняла на него глаза, так как совершенно забыла, о чем был разговор, и не могла сообразить, что к чему, пока он не добавил: - Я вернулся домой, потому как не в силах был далее выносить жару, и вот пожалуйста, сейчас просто умираю от холода!
– Скоро наступит настоящая весна, - сказала она.
– Ах да, весна. Когда ветер всего-навсего холодный, а не ледяной, как зимой.
Она засмеялась. Глупо, но ей было ужасно приятно смеяться в его присутствии.
– Завтра в доме уже будет лучше, - сказала она. - Я ведь приехала только сегодня вечером и, как и ты, не удосужилась уведомить о своем прибытии.
Миссис Парриш уверяет, что быстро пополнит все запасы.
Он кивнул, затем повернулся и стал греть спину.
– Что ты здесь делаешь? -Я?
Он обвел взглядом пустую комнату, словно поясняя свой вопрос.
– Я живу здесь, - сказала она.
– Обычно ты не приезжаешь раньше апреля.
– Тебе известны такие вещи?
На мгновение на лице его появилось едва ли не смущенное выражение.
– Письма моей матери всегда изобилуют подробностями, - сказал он.
Она пожала плечами, затем придвинулась чуть ближе к огню. Не следовало бы ей становиться так близко к нему, но, черт возьми, ей все еще было холодно, а тоненький пеньюар грел плохо.
– Это ответ? - насмешливо протянул он.
– Мне просто так захотелось, - высокомерно ответила она. - Разве это не прерогатива дамы?
Он снова повернулся, надо полагать, для того, чтобы теперь греть бок, и оказался лицом к лицу с ней.
И кажется, ужасно близко от нее.
