Кроме того, граф… - Тут Гиацинта прервала свою речь и спросила, обернувшись к матери: - А можно мне называть его Майклом?
– Ну, это надо будет спросить у него самого, - ответила Виолетта, принимаясь за яйцо всмятку.
Гиацинта снова повернулась к Франческе.
– Он уже целую неделю в Лондоне, а я до сих пор его даже не видела. Меня же подруги будут расспрашивать - а мне и сказать-то будет нечего!
– Сплетничать неприлично, - заметила Виолетта.
– А это вовсе не сплетни, - парировала Гиацинта. - Это самое обыкновенное распространение информации.
Франческа замерла.
– Мама, - сказала она, скорбно качая головой. - Лучше бы ты ограничилась семью.
– Семью детьми, ты хочешь сказать? - поинтересовалась Виолетта, прихлебывая чай. - Я и сама порой так думаю.
– Мама! - воскликнула Гиацинта. Виолетта только улыбнулась.
– Передай соль.
– У мамы только с восьмой попытки и получилось как следует, - объявила Гиацинта, пододвигая матери солонку движением, в котором не было и намека на грацию.
– Следует ли это понимать так, что и ты сама надеешься родить в свое время восьмерых детей? - с самым невинным видом осведомилась Виолетта.
– Боже! Нет, конечно! - воскликнула Гиацинта. Франческа не удержалась от смеха.
– Нехорошо упоминать имя Господа всуе, Гиацинта, - заметила Виолетта примерно тем же тоном, каким говорила, что сплетничать неприлично.
– Почему бы нам и правда не заехать где-нибудь после полудня? - спросила Виолетта Франческу, когда легкомысленное веселье стихло.
Франческа бросила взгляд на часы.
Значит, у нее будет примерно час на то, чтобы привести Майкла в пристойный вид. Кроме того, ее мать сказала - «нам». Во множественном числе. Словно она и в самом деле вздумала взять с собой Гиацинту, у которой был настоящий талант превращать всякую неловкую ситуацию в сущий кошмар.
– Я поеду прямо сейчас, - сказала Франческа и быстро поднялась из-за стола. - Надо узнать, сможет ли он принять визитеров.
К ее удивлению, мать тоже сразу поднялась и сказала:
– Я провожу тебя до дверей.
– Э-э… ты серьезно?
– Да.
Гиацинта начала было подниматься тоже.
– Я одна, - сказала Виолетта, даже не повернув головы в сторону младшей дочери.
Гиацинта осталась. Даже у нее довольно было ума, чтобы знать, что не следует спорить с матерью, когда у той безмятежный вид сочетается со стальным тоном.
Мать вышла из столовой первая, и они прошли в молчании до самой прихожей, где Франческа попросила лакея принести ее плащ.
