Когда он получает

Дело в том, что я был слишком самонадеян, чтобы признать возможность того, что Бретт найдет способ прижать меня.

Эта чертова самонадеянность и стала причиной моей гибели.

— Я совершил много ошибок, — признаю я.

Она сужает глаза. Возможно, она ожидала, что я буду с ней спорить.

— Но знаешь, что не было ошибкой? Мы. То, что я чувствую к тебе, реально. И это было реально все это время.

— Хватит, — рычит она. — Я больше не хочу это слушать. Как я уже сказала, мне больше нечего сказать тебе, Роуэну, Неро или кто бы ты там ни был.

Я наблюдаю, как она отворачивается от меня, и от нее волнами исходят боль и гнев. Она сворачивается калачиком на кровати, прижимая колени к груди, словно пытаясь защититься от новой боли.

Мое тело холодеет. Нет ничего хуже этого — бросить того, кто тебе дорог, до такой степени, что он больше не хочет видеть тебя в своей жизни.

Я сжимаю кулаки, борясь с болью в груди. Я не могу исправить прошлое, но я должен попытаться сделать все правильно, если не для себя, то для нее.

Я поднимаюсь на ноги, хватаю одну из подушек с кровати и тащу кресло к входной двери. Сегодня я буду спать, прижавшись к ней спиной, потому что я все еще не уверен, что она не попытается убежать. Я подожду, пока она не заснёт, а потом быстро приму душ. Я в нем отчаянно нуждаюсь.

Через несколько минут она натягивает одеяло до подбородка и выключает свет.

Темнота никогда не пугала меня, но сегодня все по-другому. Сегодня она давит на меня до тех пор, пока мои легкие не начинают напрягаться, чтобы дышать.

— Мне жаль. Мне так жаль, — шепчу я в тихий воздух.

Если Блейк слышит меня, она не произносит ни слова.

Через два дня мы въезжаем в штат Нью-Йорк.

Стены Блейк возведены, и они непробиваемы. Раньше я мог читать ее, но теперь я понятия не имею, о чем она думает. За все время, пока мы ехали, она не произнесла ни слова.

Она прерывает молчание, когда мы подъезжаем к Манхэттену. — Куда ты меня везешь?

Когда я смотрю на нее, в моей груди разливается облегчение.

— Просто ответь на вопрос.

Она отворачивается к окну и смотрит на небоскребы, возвышающиеся над нами.

Может, она думает, что я лгу, а может, у меня есть какой-то другой план, который не закончится моей смертью.

Это все, что я должен делать.

Эта фраза повторяется в моей голове как мантра. Всякий раз, когда я чувствую, что сбиваюсь, теряю концентрацию, я возвращаюсь к ней.

— Мы едем в мой старый дом.