Когда он получает

— Когда мы только уехали, у меня в голове была мысль, что мне придется нести за него ответственность, но я ошибался. Он не нуждался во мне. Это я нуждался в нем, особенно в те первые дни. Всякий раз, когда я становился слишком тихим, слишком глубоко погруженным в свои мысли, Сандро вытаскивал меня оттуда. Рассказывал плохую шутку. Делал замечание о дерьмовом водителе. Рассказывал о вирусном видео, которое он видел. Тогда меня это раздражало. Почему, черт возьми, он не мог просто дать мне спокойно подумать? Но теперь я понимаю, что он делал.

Он мог сказать, что мне тяжело, и вместо того, чтобы бросить меня на произвол судьбы, он заботился обо мне настолько, что пытался помочь мне. Черт. Я бы сделал все, чтобы он вошел в дверь прямо сейчас с этой мальчишеской ухмылкой на лице.

Я делаю глоток своего напитка, давая себе несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями.

— Я знаю, что это должно быть празднование его жизни, и мы отпразднуем это сразу после того, как я перестану заставлять вас всех плакать, но есть еще одна вещь, которую я должна сказать.

 — Я прочистил горло. — В этих краях мы не часто разбрасываемся ярлыком «герой». Мы знаем, кто мы такие, и знаем, что делаем. Но я хочу сделать исключение для Сандро, потому что…

Мое горло чертовски сжалось.

Блейк смотрит на меня с другого конца комнаты, по ее щекам текут беззвучные слезы. Я не уверен, что смог бы пройти через это, если бы ее не было здесь.

Я облизываю губы. — Сандро использовал свои последние мгновения, чтобы спасти жизнь моей жене.

И я всегда буду благодарен ему за это.

Лица поворачиваются к Блейк. В комнате нет ни одного сухого глаза.

Клео успокаивающе кладет руку ей на спину. Губы Блейк слегка подрагивают, когда она дарит мне грустную улыбку.

Я поднимаю свой бокал. — За Сандро и за Сэма.

— За Сандро и за Сэма, — отвечает толпа.

Растирая полотенцем мокрые волосы, я брожу по пентхаусу в поисках жены. Я нахожу ее в гостиной, читающей на диване, с пледом, наброшенным на колени.

Я только что закончил принимать душ после тренировки и готов провести с ней еще один день. Это мой последний выходной перед тем, как мне придется вернуться на работу и разбираться с безумием Алессио.

Я подхожу к тому месту, где она сидит, и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в макушку. Она наклоняет голову и смотрит на меня, мягко улыбаясь.

В моей груди что-то трепещет. Боже, я как гребаный школьник ищу подсказки, что моя влюбленность тоже влюблена в меня.