Когда он получает

Единственное, что удерживает меня на месте, — это то, как спокойно ведет себя Неро. Если он и испытывает какое-то напряжение, то хорошо его скрывает, даже когда один из охранников похлопывает его по плечу.

Неро ожидал, что Максим отведет его к пахану, а не притащит сюда без предупреждения. Что это значит для плана, который они с Джино Ферраро разработали? Скорее всего, теперь он отменяется, и нам остается только импровизировать.

Я понятия не имею, что я могу сделать, чтобы помочь нам пережить эту встречу.

Но я должен сохранять спокойствие.

— Неро де Лука, — прохрипел пахан голосом, испорченным сигаретами и возрастом. — Наконец-то мы встретились.

— Добро пожаловать, — хрипло говорит Неро, пожимая ему руку. — Пожалуйста, присаживайся.

Я сосредоточиваюсь на задаче, беру из буфета маленькую баночку сахара и ставлю ее на поднос. Легче сохранять спокойствие, если я чем-то занята.

— Он пьет кофе с молоком? — спрашиваю я Екатерину.

Она скрещивает руки, ее глаза холодно следят за моими движениями. — Нет. Он берет черный.

В другом конце комнаты губы пахана кривятся в полуулыбке.

— Я всегда считал Мессеро умным человеком, — говорит он Неро. — Но то, что он сделал с тобой, похоже, грубый просчет. По общему мнению, ты был хорошим консильери. Что произошло той ночью?

Неро пожимает плечами. — Рафаэле запаниковал. Я не знал, что Ферраро придут, и принял их за врагов.

— Рафаэле не из тех, кто поддается эмоциям.

— Его жена была в опасности. Ты, конечно, знаешь, как она важна для него?

Пахан смеется, и резкий звук эхом разносится по комнате. — Мне хорошо известны его слабые места. Он хорошо их защищает.

— Все готово, — говорит мне Екатерина, кивая на кофейник. Ее беспокойство ощутимо, оно практически вибрирует от нее. — Пойдем. Отнеси ему.

— Почему ты так боишься его, если вы на одной стороне? — тихо спрашиваю я.

В ее глазах мелькает смесь страха и разочарования.

— На одной стороне или нет, но он не терпит дураков. Я просила Макса подождать еще немного, прежде чем обращаться к нему с этой идеей, но Максу не терпится. Если он ошибается, на кону будет стоять и моя шкура, и его. Так, больше никаких вопросов, поторопись.

В моей груди зарождается жалость к ее едва подавляемому ужасу. Я изучаю Максима, который сидит справа от пахана, на его губах играет самодовольная ухмылка. Она права, что беспокоится. Ее муж совершает ошибку.