Когда он получает

Раф защитит ее. Он позаботится о том, чтобы с ней все было в порядке.

Она сильная, и она построит новую жизнь здесь, в Нью-Йорке. Она сможет открыть книжный магазин, о котором всегда мечтала, прямо здесь. Но ни одна из этих обнадеживающих мыслей не способна избавить меня от чувства сожаления.

Я был эгоистичен и самонадеян. Если бы я был более осторожен, как предупреждал Сандро, он был бы жив, а у Блейк не было бы мишени на спине.

— Джино, — говорит Раф низким голосом, но в нем слышится отчаяние. — Ты можешь просто опустить пистолет на чертову минуту? Мы как раз разговариваем.

Джино снимает пистолет с предохранителя. — Нам больше не о чем говорить.

Стул позади меня ударяется об пол. — Ты действуешь необдуманно. Это на тебя не похоже.

— Мы можем использовать его! У него есть ноу-хау, связи, авторитет. Он чертовски полезен.

У меня в горле встает ком. Раф сказал мне, что не сможет меня спасти, но он старается больше, чем я думал. Даже сейчас он прикрывает меня так, как никогда не прикрывал мой собственный отец.

Я выдыхаю дрожащий вздох и сжимаю руки в кулаки по бокам. Я не хочу думать об этом человеке в свои последние минуты. Я хочу думать только о Блейк. О том, как она смотрела на меня до того, как я разбил ей сердце, как будто я был тем, кого она могла полюбить.

— Актив, — бормочет Джино, но я едва слышу его за громким барабанным боем в ушах. Бум. Бум. Бум.

Проходит несколько напряженных секунд.

Я открываю глаза. Джино смотрит на меня с задумчивым выражением лица.

— Ты прав, — говорит он низким голосом.

Холодное давление на мой лоб ослабевает. Медленно, целенаправленно он опускает пистолет.

Я опускаюсь на пятки. Сердце колотится со скоростью мили в минуту, рубашка прилипла к спине, а комната кружится, как карусель.

Рука Рафа сжимает мое плечо. — Давай, Неро.

Джино качает головой.

— Он никуда с тобой не пойдет. С этого момента я не хочу, чтобы вы двое общались без крайней необходимости.

Наступила тишина, и Раф крепче сжал руку.

— Ты думал неправильно. — Джино убирает пистолет обратно на пояс. — Мы можем использовать его. Мы заставим его работать. Он не будет работать на тебя. — Его серые глаза возвращаются к моей стоящей на коленях фигуре. — Он будет работать на меня и моих сыновей.

Я резко выдыхаю, мой разум пытается осмыслить то, что только что произошло.

Он не собирается меня убивать? Почему? Я всегда знаю, когда кто-то готов нажать на курок, и Джино был готов.